«Как у незнакомца мог оказаться перстень моего отца? Снять его он мог только с умершего. — У меня так забилось сердце, оно вылетало из груди. — Убежать подальше и не дознаваться…» Всё настроение тут же померкло.

А он как ни в чём не бывало второй рукой обхватил за талию и повёл в танце. Меня преследовало странное чувство, что этот человек не случайно подошёл ко мне и выбрал в партнёрши. Незнакомец внимательно изучал моё лицо, напряжённо с кем-то сверяя по памяти. Мне это показалось очень странным. Но я молчала, не желая начинать разговор. Очень неприятным показался мне этот человек. От него веяло чем-то неестественным.

— Сударыня, вы случайно не дочь погибшего юридического советника государя императора?

— Она самая — княжна Ларская. Почему вы спрашиваете?

— Не уверен, но мне кажется, вы похожи на его супругу.

— Вот оно что.

— Так похожи или нет? — настаивал он.

— Я обязана отвечать?

— Если не хотите… — замялся он.

— Не подскажете, кто вы такой, что так заинтересовались моей персоной?

— Честь имею. Гвоздков, — представился партнёр по танцу.

— И каким образом вы знавали моих родителей?

— С вашим батюшкой мы были знакомы, не на короткой ноге, разумеется. Встречались по службе.

— Вы состояли на службе у государя императора?! — Мой вопрос завёл непрошеного собеседника в тупик.

— Не совсем так. Не могу похвастаться.

— Так к чему весь этот разговор? Или вы имели отношение к убийству моего отца, матери и сестры? — Мой собеседник тут же остановился, я заметила, как его передёрнуло. Он промокнул лоб и щёки платком.

— Вы отдаёте отчёт своим словам? — Его глаза от страха пробежались по залу.

— Вполне. И что вы мне скажете?

— Ничего, — опустил он верхние веки, прикрывая узкие щёлки глаз.

— Стало быть, вы и есть убийца нашей семьи?! — Его руки задрожали, я это отчётливо видела. Насколько поняла, он этого вопроса боялся больше всего.

— Вы себя плохо чувствуете. Позвольте, я провожу вас на место?

— Благодарю, моё самочувствие к делу не относится. Не трудитесь, сама доберусь. Но напоследок скажу что думаю.

— Вы несколько преувеличиваете свои возможности, — высказался он, по — прежнему не поднимая на меня глаз.

— Ошибаетесь, господин Гвоздков. Я дочь подчинённого и друга государя, и мне дозволено нести ответственность перед обществом и императором. Более того, запомните, несмотря на мой юный возраст, я смогу противостоять убийце и доказать его вину.

Он молчал. Возражать было бессмысленно. Да и к кому он мог апеллировать? Разве что к Господу Богу.

— Запомните. Ни один врач не в силах сделать подлого бездушного человека великодушным и отзывчивым, добрым и понимающим. К сожалению, такая болезнь неизлечима. Да будет вам известно, меня преследовало искушение — убить вас! — Он отпрянул, в страхе обшарил глазами мои руки, его всего затрясло от моих слов. Как он желал сбежать — его состояние выдавало мысли.

— Не бойтесь, пачкаться не стану. Для этого есть правосудие. Вот оно пускай вами и занимается. Приговорят к высшей мере, поверьте, сожалеть не буду. Вы убили моих родителей, сестру — самых дорогих моему сердцу людей. Вы лишили меня радости, той счастливой жизни, которую я так любила. Мне вас не жаль. Поделом вам. Буду счастлива, когда вас отведут на эшафот.

Выражение лица господина Гвоздкова подсказало мне, что он готов завопить на весь мир, ибо осознал — намерения мои серьёзные, беспощадные, и я их не изменю.

После разговора

Гвоздков, подгоняя кучера, летел домой. На душе было скверно. Он почувствовал, что разоблачён. Наследники не оставят его, будут добиваться прилюдного разоблачения и полного расследования дела.

— Что же ты ползёшь, как черепаха? — психовал он. — Хлестни разок-другой как следует, чтобы кобыла твоя побежала.

— Не могу, барин. Одна она у меня осталась, кормилица. Другие подохли. Загоняю, с чем останусь? А дома малые дети плачут, да жена болеет.

— Ладно, ладно, чего бурчишь? Не отвлекайся от дороги. — Гвоздков заёрзал на сидении.

«Как я мог так просчитаться? Всё учёл, а двух наследников советника оставил в живых. Моё упущение. Старшая пошла следом за отцом и матерью, туда ей и дорога, — ликовал убийца. — А этих не нашёл. Будь моя воля, пришиб бы княжеское отродье собственными руками, с большим удовольствием и без промедления. Глаза бы мои их не видели, опротивели. Ну не мог, не мог еще раз наведаться в те края, было опасно. Оплошность допустил. Начнут копать, не сносить мне головы».

Гвоздков почуял, что от суда ему не уйти. Что-то сдерживало его, мешало избавиться от меня и брата. Он жаждал расправы. «Повременю малость, разделаться с ними всегда успею. Руки коротки у юнцов. Им со мной не тягаться. Всё равно перехитрю. Но с этой семьёй пора кончать, мешают они мне. Разделаюсь и буду жить в своё удовольствие».