Обратная перспектива
вернуться

Васильев Сергей
Шрифт:

«Ночь приходит и уходит…»

Ночь приходит и уходит,Звезды спят, и спят, и спят,Пароходик волжский ходит,Осетры на дне хрипят.И, сверкнув огонь-очами,Браконьеры жгут костры,Чтоб не плакали ночамиГорестные осетры.

«Зима идет, снежок. Доколь на…»

Зима идет, снежок. Доколь наСудьбу пенять, толкать ее плечом?Снежинка, как всегда, шестиугольна,И Кеплер Иоганн тут ни при чем.Придет весна, пролески таять будутВо рту и в сердце горестном твоем.И о тебе, хорошей, не забудутДеревья, мхи, покамест мы вдвоем.

«Понимаю матерщину дворника…»

Понимаю матерщину дворника —Снег, метель и прочая пурга.Снег – он будет все идти до вторника,А быть может, и до четверга.К воскресенью только успокоится,Будет тихо во дворе лежать.И метель, как белая покойница,Дворнику не будет угрожать.

«Дважды два или трижды три…»

Дважды два или трижды три —Цифры иногда убивают…А космос у нас внутри,И он, знаешь, не убывает.Волосы Вероники щекочут мехМедвежат, неуклюжих, небесных.И отовсюду слышится смехЗвезд, отчаянных и отвесных.

«Писал бы ты лучше прозу…»

Писал бы ты лучше прозу —Гляди, вечера тихи.Да нет уж, лучше с морозуНе прозу, а лишь стихи.В них нету жирной похлебки,И сытости нет уже.Есть только цветы кровохлебки,Выросшие в душе.

«Гроздь снегирей на твоей ладошке…»

Гроздь снегирей на твоей ладошке,Яблок румяная стая,А еще гуляют белые кошки,В жизнь мою прорастая.А потом чечевичная лишь похлебкаВ чашке, полной смысла простого,Да еще багровая кровохлебкаНа дне стакана пустого.

«Никуда не уеду завтра…»

Никуда не уеду завтра —Колыма, Воркута, Париж.Лучше лунный пирог на завтрак,А на ужин печальный стриж.Так он весело небо режет,Что забудешь про Колыму.И тележный вселенский скрежетРаздается вослед ему.

«Яснополянская весна…»

Яснополянская весна,Пролески тихие, березки,Вокруг девицы и подростки,Проснувшиеся ото сна.И мужики идут в хлева,И имя помнится Христово.Все есть, и только нет Толстого,Льва Николаевича, льва.

Два восьмистишия

1
Малинник сладко плачет о медведе,Которого в лесу боятся все,И солнце едет на велосипеде,Щебечут птицы в длинном колесе.А ты, сестрица, пестуешь ромашкуВ ладонях бледных, думая о том,Как бы на этот раз не дать промашку,Не нагадать себе казенный дом.
2
Твоя печаль, моя сестрица,Глядит на небо, не дыша,А нет, чтоб взять да заостритьсяДушой простой карандаша,Чтобы разрезанные сводыРастаяли в колючей мгле,Почуяли глоток свободыНа каменном твоем челе.

«Если откроется русский лубок…»

Если откроется русский лубок,Невзрачный такой, прозрачный,В нем опять обнаружится Бог,Сумрачный, даже мрачный.И ангелы будут опять кружитьНад грешными над телами.И будут голуби ворожить,Круша эту жизнь крылами.

«Боже, да Ты, похоже…»

Боже, да Ты, похоже,Сегодня навеселе.Как мне нравится, Боже,Грусть на Твоем челе.Я спать сегодня не буду —Радостен жизни путь.Я Тебя не забуду —Ты меня не забудь.

«Шелест ливня и шелест лет…»

Шелест ливня и шелест лет,Шелест тихой воды брусничной,И глядит судьба тебе вслед —Упокойся в стране заресничной.Там ведь не было никогдаНи печали, ни грусти скромной.Там текла по тебе вода —Нежная, словно Бог огромный.

«За стеной у соседей опять галдеж и гулянка…»

За стеной у соседей опять галдеж и гулянка,А телевизор опять чепуху городит.А на моих коленях, мурлыча, лежит персиянкаМраморная и тихо в глаза мне глядит.«Что, – говорит, – нахмурился, человече?В кривде своей пребываешь и счастью чужому не рад?»Я говорю ей: «Прекрасный сегодня вечер!»А она отвечает: «Ладно, не мудрствуй, Сократ!»

«Осень, Волга, пароходик…»

Осень, Волга, пароходикОчень весело плывет.Жизнь идет, но не уходит,Смерть причалит к нам вот-вот.Как, скажи, она прекрасна —Словно яблочко-ранет!Только небо слишком ясно,Чтоб понять, что счастья нет.

«Ночь прорастет, как стыд…»

Ночь прорастет, как стыд,Утро придет, как дом.Бог лишь один проститТо, что выстроено с трудом.Ранняя седина,Сонная круговерть,Пролески, солнце, весна —Так и приходит смерть.