Закончив, я схватила любимую книжку и уселась за стойкой, готовая в любой момент принять посетителей.

И они не заставили себя ждать. Послышался звон дверного колокольчика.

Я подняла глаза, губы по привычке стали расплываться в приветственной улыбке, а на языке вертелась обычная фраза, которой я всегда встречала гостей.

— Доб… — но договорить я не успела, потому что молнией метнулась под стойку.

На пороге собственной персоной стоял предмет моего лютого страха — Недодракула Велор.

Я слышала каждый шаг, приближающий его к стойке книжного «ресепшена», а в голове билась лишь одна мысль: «Заметил или нет?»

Меня начало мутить, и я заволновалась, что самым позорным образом потеряю сознание прямо здесь под стойкой. Казалось, что даже мое сердце стучит в сто раз быстрее где-то в глотке, а его удары раскатом грома разносятся по крохотному магазинчику.

Шаги остановились. Я задрожала всем телом.

— Ау! — недовольно позвал Велор.

«Гриша, ну давай же, спасай!» — скрестила я пальцы на руках и ногах.

— Эй! Здесь что, все вымерли? — повторил нежданный гость.

Недовольство его росло с геометрической прогрессией. Я практически кожей его ощущала.

Пару секунд спустя, показавшихся мне целой вечностью, из-за книжных стеллажей вынырнул Гриша. Меня под стойкой он заметил сразу, и его глаза округлились.

Я же отчаянно замотала головой: «Меня здесь нет! Нет!». И парень, на удивление, все понял.

Велор тем временем, манерно растягивая слова, издевательски произнес:

— Расторопный здесь персонал, ничего не скажешь.

— Какую книгу приобрести изволите? — Гриша подошел к «ресепшену».

Сдерживать эмоции, принимая во внимание сидящую под столом меня, у него получалось неплохо.

— А разве, у вас есть из чего выбрать? — продолжал издеваться Велор.

Гриша молчал. Очевидно, в словесную перепалку с хамоватым посетителем вступать он не собирался.

«Хамоватый посетитель» тоже молчал. В воздухе едва ощутимо росло напряжение. Игру в молчанку проиграл Велор.

— Мне не нужны книги. Я ищу девицу лет двадцати шести, рост 170, волосы темные, — отчеканил он.

«Стоп? Двадцати шести? Это мне-то двадцать шесть? В следующий раз, если увижу этого гада, точно прикончу» — негодовала я, задетая небрежно добавленным возрастом.

Гриша тем временем помотал головой:

— Такой здесь нет, — сухо ответил он, но «Дракула» сдаваться не собирался.

— Я более чем уверен, что она была здесь, — с нажимом произнес он.

— Была, — все так же сухо сказал Гриша. — Теперь нет.

— А куда…? — слегка растерялся Велор.

— Уволилась, — опередил его Гришка.

Повисло неловкое молчание.

«Кажется, Велор и впрямь смутился. А Гриша? Ну надо же! Да в нем такой актерский талантище погибает!» — восторженно подумала я.

От гордости за отважного Гришу я заулыбалась, но тут же спешно прикрыла рот ладонью, чтобы ненароком не рассмеяться.

— Тогда, мне нужен ее адрес, — не сдавался настырный посетитель.

— Вынужден Вам отказать, — учтиво и все так же сухо ответил Григорий. — Мы не имеем права разглашать информацию о наших работниках, носящую личный характер.

«Шах и мат, тебе, «вампирюга»!» — ликовала я, сидя комочком под стойкой.

Велор, очевидно, тоже понял, что сражение проиграно. Он пулей, не попрощавшись, выскочил за дверь.

— Ну и хмырь, — безапелляционно протянул Гриша. — Лиззи, выбирайся, он ушел.

Нервная дрожь, бродящая по моему телу, мало-помалу начала сходить на нет. Я не спеша выползла из своего убежища, в голове неприятно гудело, как и в ту ночь в клубе: словно рой пчел в пасечном домике. Только я, переполненная волнением, этого не замечала и, прежде чем Гриша успел что-либо сказать, бросилась на шею своему спасителю.

— Гриш, ты мой герой! — прошептала я ему на ухо, тем самым окончательно смутив.

Может, позже я и пожалею о своей несдержанности, но в ту секунду я была непередаваемо рада тому, что мой друг все-таки утер нос этому надменному и ненавистному мне красавцу.

— Кто это был? — оправившись от шока, спросил Гриша.

— Один мой нездоровый знакомый, — отмахнулась я, растирая виски в попытках унять боль.

— И что ему от тебя нужно было?

Я пожала плечами.

«А действительно, чего Велор хотел? — задумалась я. — Неужели выставить счет за испорченную рубашку? С него-то, похоже, станется».