— Почему не готово? — спросил я.

— А кто будет готовить? К зиме, братец, армию готовит солдат. И готовятся к зиме солдаты летом. А это лето, как ты мог заметить, солдаты провели не там, где будут зимовать. И зимовать они будут не там, где зимовали в прошлую зиму. То есть ничего готового нету, и заготовок тоже шиш. Но это еще полбеды. — Ниронен прервался и начал заново набивать трубку. Мысль его подхватил Фомин.

— Но то дела полка и батальона. У нас же дела еще веселее. Если другие могут спохватиться и начать готовиться к зимовке — то мы вместо подготовки будем все время патрулировать и выполнять иные парадные функции. То есть некому у нас будет зимовьем заниматься.

— А купить? Ну там, провиант, дрова…

Ниронен грустно усмехнулся.

— Купить, говоришь. На какие? Роте на зиму нужно никак не меньше восьмисот рублев серебром. А с жалованьем будут перебои. Потому как полковник наш, Максим Михайлович, сейчас пороги в штабе дивизии обивает и всячески пытается уговорить генерала Лопухина его со службы отпустить. И будь уверен, он своего добьется. Только вот пока добиваться будет — вникуда пропадет большая часть полковой казны. Оно как-то при смене командира полка всегда так случается. Как командир сменился — так солдаты пару месяцев постятся. А вместо Максима Михайловича назначат какого-нибудь немца, это уж как пить дать. Потому что наши владетельные бояре будут всячески открещиваться от должности командира полка. А немцу-то что что? Он сюда деньги зарабатывать приедет, а не о зимовке нижних чинов размышлять.

Мартин Карлович хлебнул кваса, утер пену с рыжих усов и закончил:

— Вот такая рисуется картина. Мы будем всю осень на побегушках, в парадных маршах в патрулях. При этом бегать будете в основном вы, молодые. Потому как старики попросту по здоровью не потянут. Теперь понимаешь, почему я эту беседу именно с тобой веду?

Я растерянно покачал головой. Не, и правда, я-то тут чего? Я ж молодой, салага или как это тут называют…

— Вот тебе забота, Жора. Смекай, думай, ищи возможности. Восемьсот рублев серебром или едой да дровами. Разбойничать — никак нельзя, мы на примете у Тайной Канцелярии. Сами не отбрешемся, да и майор нас не прикроет. А вот ежели наоборот… В нашей роте, к слову, шестеро капралов из ландмилиции. Которые много лет разбойников ловили. И тот же капрал Иванов не последний из тех ландмилиционеров был. Я про него много слышал, много он лихого люда поймал. Смекаешь? Поймать разбойников — вполне допустимо для армейского патруля. Тем более тут дело ему знакомое. Что граница со свеями, что граница с пруссаками — лихой люд приграничный везде одинаковый. Это первое.

Мартин Карлович ненадолго прервался и пыхнул пару раз трубкой. Пустил к потолку плотное кольцо дыма и продолжил:

— Второе, значит. Ты вроде как башковитый. Грамоту разумеешь, языкам заморским обучен. Сообрази что-нибудь по этой части. Или родителю своему напиши, или иным каким образом шефа найди если не всему нашему полку — так хотя бы нашей роте. Так и так зима будет тяжелой для всей армии, но хоть бы нашу роту весенний мор стороной обошел.

— Так это… я ж рекрут первого года службы, кто меня слушать будет?

Фомин усмехнулся:

— Раньше надо было дураком прикидываться, Жора. Теперь поздно уже. Думай, решай, ищи возможности. И для себя, и для всей роты. Крестного своего подключай, он тоже мужик непростой. Придумай, как нам без разбоя и мародерства до весны дожить.

Мда, задачка. Ну ладно, раз уж они сказали "без чинов" и разговор идет в бане, то спрошу напрямик одну мысль, на которую навел меня Семен Петрович:

— Насколько я понимаю, такая деятельность — это по профилю так называемого "обсчества". Не получится так, что я их работу делаю? Не перебегу ли где дорожку по незнанию?

Порутчик переглянулся с ундером.

— Не получится. В этом случае они нам не помощники. "Общество" хочет лежать на печи да жевать калачи. А мы с тобой, Жора, хотим побольше двигаться и нигде особо не задерживаться. Потому как под лежачий камень, ну ты сам понимаешь.

— А если я не смогу? — спросил я.

Все показное добродушие враз слетело с лица порутчика Ниронена. Он в упор посмотрел на меня своими холодными синими глазами.

— Ну ведь пинать ногами пленного дворянина смог же. А тут дело куда как проще. Всего-то восемьсот рублей серебром.

Что-то засиделся я в бане. Дело уже к вечеру, собираться пора, мне еще в соседнюю деревню топать…

Движение военных колонн по Рижскому тракту и не думало утихать. Караваны с фуражом и военным имуществом уже прошли, но вслед за ними потянулись полки. Рота за ротой, батальон за батальоном на север отходила вся та армада, что была сосредоточена на берегах Двины весной. Если судить по тем бумагам, что попадались мне в руки, когда я был и.о. писаря порутчика Ниронена, то картина получалась такая. Двадцать пять полков пехоты, четырнадцать — кавалерии, плюс иррегуляры. Но кавалерия уже ушла на Украину, в район Чернигова. Ну как — кавалерия? Насколько я понял, с конями у драгунских и гусарских полков были большие трудности. Я сам писал под диктовку Ниронена письмо о том, почему никак не можно в деревне отнять лошадок в пользу армии. Из чего сделал вывод, что явно не от хорошей жизни драгунские снабженцы пытаются по деревням побираться. Деревня — она все-таки не конезавод, откуда тут хорошие скакуны? Ну а про квартирного хозяина Ниронена, Германа, посторонним армейцам лучше не знать. Зачем подставлять хорошего человека? Да и сам Герман мимоходом как-то рассказывал, что в Рижском драгунском, где служит его сын — лютая нехватка лошадей. Именно поэтому он, Герман, взялся активно заниматься коневодством, имея целью как минимум обеспечить сыну хорошего скакуна. А как максимум… ну понятно. На данный же момент регулярная кавалерия чуть ли не наполовину пешая. А кто конный — ездит на таких клячах, которых даже не всякий крестьянин в хозяйство возьмет.

По идее контролем территории должны заниматься иррегулярные части. Чугуевские и слобожанские казаки, калмыки, башкирские тысячи. У тех с конями было вроде как все нормально. Они так же должны были взять на себя функции военной полиции. Контролировать передвижения солдат по дорогам, ловить дезертиров и прочая комендантская работа. Но у иррегуляров случилась другая проблема. Казаки умудрились на территории Королевства Польша сцепиться с местными шляхетскими ополченцами. Хорошо так сцепиться, счет убитым шел на десятки, а то и больше. И Конференция приняла решение отвести иррегуляров подальше на восток. Лишние потери армии не нужны. Да и грабежи и мародерства на территории формально нейтральной, а по сути вассальной страны — это как-то не очень хорошая идея. Короче, так себе из казаков получилась военная полиция. Доверять таким охранять тылы армии даже граф Шувалов не решился. И это был тот редкий случай, когда решение графа Шувалова в войсках не стали называть блажью и дуростью.