Что буря жизни, если розы

Твои цветут мне и горят

Что человеческие слезы,

Когда румянится закат.

Прими Владычица Вселенной

Сквозь кровь, сквозь муки, сквозь гроба

Последней страсти кубок пенный

От недостойного раба.

Мира

Вот уже почти два месяца я не выходила из моей комнаты, ухаживая за умирающим Ремом. Я пропустила все праздники. Я не ходила в салоны моих дорогих друзей. У Иогеля были самые веселые балы в Миронии — я пропустила все. И ни в коем случае я не хотеля пропустить главный имперский бал. Там должен был собраться весь свет, имераторская чета, все мои подруги, и, и конечно мой Эжери. Бал должен был состояться через неделю.

Вечер. Душно, скучно. Рем сидит и читает эти противные книги, одну за другой. Я чувствую себя в капризном настроении. Ну, раб, берегись…

— Рем, ну Рем, — надув губы, протянула я;

— Ммм, — ну хоть бы взглянул на меня!

— Поговори со мной;

Тот со вздохом отложил книгу, выжидательно смотрит на меня, мол, говори;

— Расскажи мне что-нибудь, прекрати быть таким мрачным постоянно, — очень хотелось топнуть ножкой:

Он улыбнулся, но эта грустная улыбка не затронула его глаз:

— Да, моя госпожа, буду веселиться, когда начинать?

— Зануда, — буркнула я, — сейчас и начинай. — Вздохнула:

— Ты не любишь говорить о себе, не правда ли?

— Я даже думать не люблю о себе. — Опять потянулся за книгой;

— Рем, а Рем, — спросила я быстро, чтобы опередить его, — а хвост у тебя есть?

В ответ ошарашенный взгляд огромных фиолетовых глаз.

— Чего?

— Ну вы же это, звери, а вы, когда превращаетесь, это…, - все тише и тише говорила я эти общеизвестные истины, глядя в его все больше и больше округлявшиеся глаза, — ну и хвост у вас ммм там появляется…растет…

Он помолчал чуть-чуть, покачал головой:

— А ну да, звери… — грустно усмехнулся, — ну конечно есть хвост, длинный, безволосый такой, как крысиный, я в момент ярости перерубаю им врагов напополам…

Я в шоке уставилась на него, даже рот открыла: — Как?

— Да вот так, — он рубанул рукой по воздуху, — хрясь и нет врага…а потом снова хрясь…

Ах вот как он, издевается. Поджала губы:

— Рем, на следующей неделе мы идем на большой имперский бал! Говорят, что этот бал будет очень хорош. Все красивые женщины общества будут там.

В ответ опять ошарашенный взгляд. Вот как я его, победоносно улыбнулась, получил!

— А я то зачем, я пленник, раб, я здесь посижу, веселись госпожа…

— Ну уж нет, — я возмутилась, — ты ж мой раб и должен меня защищать, быть рядом со мной. У тебя же такой хвост. А вдруг меня кто обидит. А ты хрясь хвостом, хрясь опять…

— Не пойду

— Пойдешь

— И не подумаю, я не клоун, а пленник, военный, уважай.

— Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — я умоляюще сложила руки, — ну не могу я тебя одного здесь оставить, отец сказал, что я всегда должна быть рядом пока ты еще не окреп. Ну не могу я пропустить этот бал, Рем. А потом там будет мой Эжери, я его так люблю. Он тоже меня любит. Он просто обязательно должен меня любить, иначе я пропала…

— Пропала госпожа? Как легко ты это говоришь. — он вздохнул, вздрогнул, — Кто действительно пропал, тот молчит…

Он тяжело вздохнул опять, посмотрел на меня убийственным взглядом.

Приготовление к балу полностью захватило меня. Ткани, портные, волосы. Не забыла я и о костюме для своего раба.

— Мне эти штаны совсем не нравятся, я их не одену, — мрачно сообщает мне Рем.

Я взглянула поверх груды своих платьев. Высоченный Рем стоял в гостиной, держа в руках обтягивающие снежно-белые штаны с «ты-должно-быть-совсем-издеваешься» выражением на физиономии.

— Они тебе что, жмут или малы? — спросила я.

— Не в этом дело. В этом ходят только клоуны. Нет, не одену.

— Они не для сражения, а для красоты. Это один из самых популярных фасонов во всем мире! Ну давай, Рем, не будь маленьким!

— Нет.

Скандалист, истерик, вздыхаю, Слуга приносит ему простые черные брюки и шелковую черную рубашку. Через несколько минут:

— Красить губы не буду и уберите от меня эту пудру;

Нет, ну до чего примитивное создание! Я злюсь,

— Да что ж такое, я же хочу, чтобы ты лучше выглядел! Я ведь для тебя, олуха, стараюсь!

— Нет.

— Прикажу…

— Бал тебе испорчу, буду ходить за тобой, тупо улыбаться и слюну пускать!

— Истерик, ну и ходи страшным!

Рем пылает гневом. Я сижу в ворохе шелка и смотрю на него. Гибкое и худощавое сложение, четкие линии скул, словно резцом очерченное лицо, ровные густые брови, широко расставленные удлиненные глаза, седые волосы…Настроен решительно, не сдастся…

Я горестно вздохнула, — одевайся, глупец…