Обратно едем с ветерком — Кристоф желает показать мне класс. Это правда здорово. Я увлекаюсь. Причем настолько, что как-то незаметно оказываюсь в его постели.

Все очень мило.

Я получаю массу удовольствия. Он, по-моему, тоже. По крайней мере сразу после этого, даже не успев надеть штаны, он делает мне предложение. Чувствую себя странно. Еще никогда никто не говорил мне таких слов ни на французском, ни на русском, ни на каком-то другом языке. Уверена, что бабушка будет счастлива, если у нас все сложится. Но что-то (а вернее кто-то, будь он неладен!) мешает мне просто взять и сказать Кристофу «да». Прошу время на раздумья. Он расстроен, но ловко прячет это за бодрой улыбкой.

Дома пересказываю бабушке последние события. Жду, что она сейчас же назовет меня дурой и посоветует хватать Кристофа и держать покрепче, но, как это часто случается со мной в последнее время, ошибаюсь. Бабушка рекомендует сначала получше разобраться с собой, а уж потом принимать какие-то решения.

Ночью пишу о сделанном мне предложении Стрельникову. Надо сказать, что он единственный из нашей «шведской семьи», с кем я поддерживаю регулярный контакт. Ему скучно лежать на больничной койке, и он с удовольствием то переписывается со мной, то созванивается, используя скайп. Кстати, именно от него я узнаю, что обвинение в предумышленном убийстве с Коршунова снято. Его заменили на самооборону. Так что теперь на тюремные нары отправится не он, а «свидетели», от которых ему пришлось тогда отбиваться.

Стрельников на мое послание ничего не отвечает, и я начинаю отчаянно фантазировать. Вот Стрелок сообщает Коршунову о том, что я того гляди выскочу замуж, тот незамедлительно возникает на пороге бабушкиного дома с покаянной мордой и букетом цветов… Но время идет, а Коршуна как не было, так и нет. И Стрельников молчит.

Появляется он на моем горизонте только через неделю. Радостно сообщает, что его выпустили из больнички. И теперь он — в санатории, на долечивании. Не появлялся, потому как на новом месте обустраивался. Мне уже начинает казаться, что-то мое ночное письмо до него просто не дошло, затерявшись на просторах мировой паутины. Но тут он заговаривает о нем сам.

— Ну что, замуж еще не вышла?

— Пока нет.

— Хороший парень?

— Приемный сын моей бабушки.

— Поня-я-ятно… Ох и ленивая ты баба! То, чтоб далеко не ходить, соседу глазки строила, то теперь вот родственнику в штаны залезла…

Нажимаю в окошке скайпа на красную кнопку с трубочкой. Скайп блюмкает и обрывает связь. Не хочу говорить обо всем этом в таком тоне. Стрельников тут же перезванивает. Я не реагирую. Секундой позже от него сваливается письмо: «Не сердись. Я не подумавши. Как-то само собой получилось». Отвечаю: «Иди ты!» В ответ — смайлик. Кретин! Господи, что ж так хреново-то мне?!!

Только я более или менее привыкаю к особой музыке Франции — ее вкусу, запахам, ритму жизни, как звонит мой продюсер и начинает канючить. Дело в том, что спонсоры нашего с ним последнего фильма затевают грандиозный прием в связи с премьерой. Запланированы «свадебные генералы», «звездищи» на сцене, халявная жратва и выпивка. Мое присутствие до крайности желательно.

— Ксения, ну хотя бы на пару дней вы же можете приехать?

Соглашаюсь. Бабушка не в восторге. Кристоф тем более. Но я уже все решила. Пишу о своем скором приезде Стрельникову — обещаю его непременно навестить. Он тут же перезванивает.

— Ты просто какая-то вселенская дура! Куда тебя опять-то несет? Сиди в своем Париже, шей свадебное платье, прическу крути или что там вы, бабы, еще?..

Опять прерываю разговор. Больше он не перезванивает.

В Москву прилетаю ближе к вечеру, забираю свою сумку и начинаю пропихиваться через толпу встречающих и таксистов. Настойчивость последних настолько отвратительна, что я каждый раз искренне недоумеваю — неужели их услугами действительно кто-то пользуется? Планирую добраться до города на аэроэкспрессе, но планам моим сбыться не суждено. Чуть в стороне от общей толпы меня поджидает Кондратьев. Молча отбирает у меня сумку и ведет на парковку. Даже не думаю спрашивать у него, как он узнал, в какой день и каким именно рейсом я прилечу. Каждый имеет свои источники информации и может распоряжаться полученными знаниями по своему усмотрению.

Кондрат привозит меня в мою московскую квартиру. Ближе, и машина моя, позабытая и позаброшенная, стоит здесь, в подземном гараже. Договариваемся, что утром он заедет за мной, и мы отправимся в гости к Стрельникову.

Пансионат, в котором он зализывает свои боевые раны, расположен за Калязином, на берегу Волги. Места красивейшие. Мы немного гуляем. Стрельников выглядит уже вполне бодро, хотя Кондрат до этого дорогой сообщил мне, что ранение оказалось очень тяжелым. Пуля разворотила легкое, и только чудом Стрелок остался жив и относительно здоров.

Теперь же сил ему вполне хватает на то, чтобы поучать меня.

— Ну вот чего, спрашивается, приперлась? Премьера у тебя? Ну так сбегай на свою премьеру по быстрому и дуй до городу Парижу, ихде твой миленькай живет.

Он все это именно так и произносит: «ихде» и «миленькай». Это из моего любимого мультика про волшебное кольцо. Смеюсь.

К середине дня мы уже опять в Москве. Мне еще надо сделать прическу и вообще снарядиться для похода на великосветский раут. Думаю ехать туда на такси, чтобы иметь возможность хотя бы немного скрасить свое существование там выпивкой, но звонит продюсер и предлагает заехать за мной. Ему проще, у него шофер.