Легионер увернулся, перехватил одно копьё и метнул обратно — лучница справа от чародея свалилась с пробитой насквозь головой. Проклятый парировал атаки дриад, пронзил одну и с размаха срубил голову второй. Последняя лучница не сдвинулась с места, продолжая стрелять, а Ринельгер отступил на два шага, пересиливая страшное желание бежать. Ничто не брало падшего легионера, и тот быстрым шагом направился к защитникам.

— Ринельгер!

Вирра выбросила с копья огненную вспышку, сбившую шлем с проклятого. Около чародея присела на одно колено Эсса и спустила тетиву — но и это не остановило легионера. Ринельгер выбросил с меча огненный хлыст, поразивший проклятого в голову — недостаточно. Тенью мимом проскочил Михаэль, Ринельгер не сразу его заметил.

— Осторожно! — он побежал вслед за рыцарем.

Михаэль сделал молниеносный выпад, пробив ржавый нагрудник проклятого, и тот рубанул, рассекая и окончательно уничтожая кольчугу на груди рыцаря. Он, кажется, выругался, в его словах заиграли нотки паники. Ринельгер, наскочил сбоку, срывая серпом пластины, словно снимая панцирь с рака, с ребёр легионера, вспарывая стеганую тунику. Стрела, пущенная то ли Эссой, то ли дриадой, вошла в левый глаз падшего.

Проклятый покачнулся, размахнулся мечом, чуть не разрубив Ринельгера попалам. Михаэль рубанул сверху с невероятными скоростью и силой, выбивая оружие из рук врага, и следующим ударом отсекая ему голову.

Башня-ворота рухнули, когда внутри ещё сражались, и она похоронила дриад и проклятых под обломками. Из центра Святилища хлынула энергия, пожирая слабеющие тёмные чары Лицедея. Над террасой пролетел дракон, посылая огненный вихрь в сад, что вмиг вспыхнул, словно серная горка.

***

Ширен собрал стрелы в охапку, сунул в колчан — всего удалось вернуть около двадцати штук, не считая керамарийскую. Он побежал по кустам, озираясь по сторонам — неизвестно откуда выбирающиеся дриады занимали места павших сестёр в горящих террасах. Благодаря меткому выстрелу Лицедей доминировал, но хранительница была жива и скоро сможет отбить Святилище.

Дриада выскочила прямо из ствола низкого ясеня, полоснула Ширена по руке гнутым клинком, но, Гробовщик, отскочил, пустил стрелу ей прямо в лоб. Он тяжело задышал, метка горела и готова была просто сжечь всего старика дотла. Ширен упал на колени, до боли сжал зубы — казалось, что вот-вот его разорвёт на части.

— Поднажми же, сучье ты племя! — простонал Гробовщик.

В его грудь впился амулет, Ширен почувствовал каждую линию руны аромерони. Он разорвал куртку на груди, взял амулет в ладонь и прижал его к метке на плече. Резкая боль пронзила его, в голове прозвучал далёкий вопль, и старика неожиданно отпустило. Он упал навзничь, раскинув руки, и его накрыла благодатная энергия, разгоняя тьму в глазах. Ширен услышал драконий рёв, грохот рушившихся зданий, и вскочил, взяв лук и керамарийскую стрелу — в небе пронёсся крылатый зверь, посылая в сад сноп огня. Старик побежал что есть силы, заскочил во внутреннюю террасу и пролез через осыпающуюся пылью арку главной башни.

Ухоженная оранжерея со светлячками заставил Гробовщика зажмуриться. Он громко чихнул, почувствовал лёгкую, невиданную им доселе слабость, наложил стрелу и взобрался по лестнице. В совершенно пустой зале прямо в центре на коленях, сжавшись в комочек, приходила в себя хранительница Святилища. Гробовщик натянул тетиву до упора, встал над ней.

— Ширен, — произнесла Террама, поднимая голову. — Ты пришёл… за мной? Или за свободой?

Гробовщик сглотнул, хватка его ослабла.

— Здесь Лицедей слеп, он не чувствует тебя, — Террама вытянулась. — Ему страшно… Страшно, что ты этого не сможешь сделать. А твоя метка… она выгорает.

Он опустил голову — от некогда чёрной, словно смола, метки осталось обугленное пятно. Ширен судорожно выдохнул, словно ему дали возможность дышать, и отступил.

— Сделай то, что считаешь правильно, — её синие глаза встретились с серыми Ширена. Губы старика задрожали, пальцы сжали конец стрелы и плечо лука.

***

Сражение возобновилось с новой силой, дриады заполонили наружные террасы, а чары Террамы коснулись древ, чьи корни оплетали мосты, сбрасывая острыми, покрытыми шипами концами проклятых в бездну. Дракон переключился на переправы в отчаянной попытке дать ход нечистому воинству Лицедея. Сам дух ослаб, Ринельгер это ощущал, как и сама хранительница руин.

— Где ты пропадал? — Вирра взяла чародея за плечо.

— Под землёй, — хрипло ответил Ринельгер. — Михаэль, ты как?

— Я мёртв, лекарь, — безпристастно произнёс рыцарь. Его глаза уже сменили цвет, кожа стала бледнее обычного.

— Можешь попытаться отомстить за это решение. Начинай со своей подруги…

— Лицедей всё сделает за меня, — Михаэль встал напротив него, взял за плечо. — Либо мы его прикончим… Выживем, тогда и поговорим.

Грохот прервал их, снова заполонив окрестности. Чары в воздухе ослабли, а из башни вышла Террама. Она хромала, но всё так же гордо держала ровно спину. Сражение стихло, дриады замерли, а дракон спикировал в воздухе и скрылся где-то за кратером. Ринельгер чуял — дуэль всё равно не окончилась, хоть и слегка ослабла.

Террама, не сказав ни слова, прошла мимо, расчищая проход в обвалившейся башне. Под грудами камней лежали около десяти дриад и трое проклятых, дух с болью осмотрела их и продолжила движение к мосту. Ринельгер последовал за ней. Навстречу ей тяжёлым шагом приближался Лицедей, опираясь на глефу. Чародей присмотрелся: сотни проклятых замерли статуями в ожидании приказа.

— Что, устала сражаться, Террама? — прохрипел Лицедей. — Ты выдохлась, как и я. Но у меня ещё тысяча воинов, а сколько дриад у тебя?