— Ментальная, — подсказал чародей. Разговор отвлекал его от страшных картин вокруг.

— Да, наверное… так что мы знаем о существовании друг друга, хоть ни разу и не виделись.

Михаэль вскрикнул, вынул со свистом меч. Ринельгер, хватая рукоять серпа, развернулся и обомлел: сразу за Эссой, царапая ковёр из гнилой растительности, из воды выбиралась русалка. Она вскарабкалась, бледная, обнажённая и, сгорбившись, поплелась за незваными гостями. Остальная нечисть последовала её примеру — вылезали они неловко, кто-то падал обратно в озёра, не помня, как держать на ногах равновесия.

— Вирра, сестра моя…

Снова разворот. Откуда-то со стороны, по «мостику» двигался, укутавшись в мокрый, с падающими каплями и водорослями, в балахон с рванным капюшоном, из-под которого выглядывало лицо утопленника, хранитель Топи, похожий на призрака: такой же прозрачный и веющий могильным холодом.

— Ты решила в кои-то веки навестить меня и угостить этими смертными?

— Нет, — быстро собралась Вирра. — Мы нечаянно… Не хотели беспокоить тебя, Цитиар.

— Хм… — хранитель Топей остановился. Его русалочье воинство, успевшее окружить группу непрошенных гостей, тоже. — Отец молчит?

— Молчит, — кивнула Вирра и умоляюще взглянула на собрата. — Пожалуйста, братик, пропусти нас. Мы спасались от Лицедея. Мы не хотели тревожить твой покой.

— Но потревожили, — голос Цитиара напоминал скрип железных ворот. Ринельгеру стало так жутко, что хотелось упасть в обморок и больше не видеть всего этого. — Тебя-то я не трону, у меня клятва. А вот твои друзья… Есть табак?

Вопрос поставил всех в тупик. Михаэль оцепенел, развернув светлую голову к духу, Эсса, уже давно наложив стрелу, перестала выбирать цель, а у чародея ёкнуло в сердце. Он запустил руку в сумку, нащупал мешочек Ардиры.

— Есть, великий хранитель, — Ринельгер достал табак командира.

Цитиар потянул бледную руку с ужасными волдырями и забрал его. Другой он вытащил серебристую трубку с гравировкой в виде дракона, затолкал в неё табак. Дымок появился в то же мгновение. Ринельгер пытался не выдать изумление: Вирра, конечно, явственный пример того, что духи не брезговали привычками смертных, но чтобы этот, похожий на труп, жуткий и страшный монстр…

— Проклятые возвращаются, — произнёс, наконец, Цитиар, поигрывая трубкой в гнилых зубах, а его мёртвые глаза без зрачков оторвались от чародея. — Ver dis rauh. Лицедей ждёт вас на краю моей земли, войти он сюда не может. Но проклятые могут. Вам лучше поскорее уходить.

— В какую сторону? — спросила Вирра. — Где можно спрятаться от него?

— От Лицедея вы не спрячетесь даже в Потоке… Святилище Варолии, десять вёрст на север. Идите по знакам Народа, на юг. Террама защитит вас, если она ещё там.

Ринельгер огляделся — русалки бесшумно залезли обратно в озёра. А Цитиар, развернувшись, побрёл к самой крупной иве, после шевеления которой пробудились обитатели Топей.

— Спасибо тебе, братец! — крикнула ему вслед Вирра. Её лицо сияло. Наверное, здорово встретить родственника. — Ты что, куришь, дружок?

— Нет, — покачал головой Ринельгер. Облегчение чуть не сбило его с ног. — Просто… повезло… относительно повезло.

— Идёмте, — суккуб улыбнулась. — Вы живы там?

Михаэль молча кивнул, а Эсса жутко усмехнулась.

Насколько мог быть могущественен дух, Ширен не знал. За всю жизнь он привык к самым разнообразным странностям и фокусам от Лицедея, что перестал гадать, что тот способен сотворить для достижения очередной цели. Глаза у духа были везде, и потому, когда снова в голове прозвучал шипящим голос с приказом, Гробовщик внял ему спокойно.

— Они выходят недалеко от вас, приготовьтесь.

Приказ был подан с заметным раздражением: Лицедей надеялся, что местный дух покончил с наёмниками-ренегатами. Марий немного воодушевился, засуетились некросициары, и лениво готовились принимать «гостей» Нетиас и Аррон.

Цветочные Топи были окружены забором из кустов и деревьев, тесно сплетённых между собой. Из-за метки, в этом Ширен был уверен, он знал, откуда вылезут противники. Нехотя Гробовщик наложил стрелу, отошёл подальше от границ болота и, пристроившись у одинокого дуба, прицелился. Некросициары выстроились перед самыми кустами, позади них — наёмники, спереди — Марий, как авангард перед основным войском.

Наступила тишина. Притих даже Лицедей. Ширен целился: ему до смерти надоело то, чем он занимался. Он — мортус, проводник мёртвых к их могилам, отпевающий и хоронящий. Он не должен охотиться за трупами, делать их, нет. Уж тем более служить духу и его полубогу, злейшему врагу всех живых.

В глазах старика снова отразились картины прошлого, снова ужасное зрелище: пикирующий на его когорту чёрный дракон, раскинувший гигантские нетопыриные крылья, полыхающие белесым огнём глаза, пламя из пасти — очень много погибших. Ширен видел, как с людей сползала кожа вместе с мясом, будто бы плавилась, превращаясь в вонючее мессиво, обнажая черепа и кости. Действительно, этот чёрный дракон, Некрос — враг всего живого, и его орда чудовищ, демонов, ужасных созданий, рождённых в его воспалённом от гнева рассудке. Век Гнева — астрологи никогда не ошибались, именуя новую эру. Но эту Ширен бы назвал Веком Ужаса. После тех войн, после Чёрного Мора он не боялся Тёмного Века. Он видел худшее. И ненавидел Некроса.