Предварительно позвонив Рощину, мы договорились с ним о встрече. Я честно предупредил, что буду не один, что со мной будет мой телохранитель.

Взяв, для хозяев фрукты, восточные сладости и пару бутылок магазинного, но дорогого вина, мы с Руни пошли в гости.

Нас встретил сам Владимир Иванович вместе со своей женой Марией Ивановной. Жили они на втором этаже двухэтажного дома, считавшегося по местным меркам весьма престижным строением. Потолки в этом доме были высокие, что было редкостью в местной архитектуре. В просторном коридоре висела репродукция картины Боровиковского "Портрет Марии Лопухиной".

Указав на картину, Руни произнесла:

— Интересно, здесь эта картина помещена из-за сходства имён? Вы, Мария Ивановна и графиня Лопухина тоже была Марией Ивановной.

— Признаться, я даже не знала, что у этой девушки отчество как у меня, — ответила хозяйка. — Здесь она помещена с другой целью, — поведала она с какой-то грустью.

— А вы знаете, — продолжала Руни. — Что портрет, на котором ее изобразил Боровиковский, был окутан мистическими историями. В те времена считалось, что стоит молодой незамужней девушке посмотреть на эту картину, как она сама вскоре умрет от чахотки, как умерла молодая графиня. Ходили слухи, что портрет стал приговором для десятка юных девушек.

Боровиковский, если хорошо присмотреться к выражению лица юной Марии, хорошо изобразил тень некой грусти и, возможно, предстоящей беды. Жизнь Марии Ивановны оборвалась всего лишь через 3 года после написания этого портрета. Молодая женщина в 21 год буквально сгорела от чахотки.

Этому портрету даже были посвящены стихи:

Она давно ушла, и нет уже тех глаз,

И той улыбки нет, что молча выражали

Страданье — тень любви, и мысли — тень печали,

Но красоту её Боровиковский спас.

Так часть души её от нас не улетела,

И будет этот взгляд и эта прелесть тела

К ней равнодушное потомство привлекать,

Уча его любить, страдать, прощать, молчать.

(Я. П. Полонский)

Так Руни познакомилась с хозяйкой, которая увела её на кухню вместе с нашими подарками. Представляю, что Руни расскажет ей, если разговор зайдёт про пищу людей. А Руни могла бы рассказать не только про людскую пищу. Её раса отличается потрясающей всеядностью.

Меня же интересовали только книги. В основном по современной физике, математике, философии и технике, поэтому я легко дал себя увести в кабинет учёного. Здесь для меня было раздолье: на полках было сотни книг. Да мне здесь целые сутки можно провести, пока всё не изучишь.

С хозяином у нас вёлся лёгкий непринуждённый разговор о математике. Я старался оперировать исключительно теми терминами, что уже узнал из земных книг, но постоянно срывался на близкие мне понятия.

— Какой у тебя полёт мышления? — с грустью сказал хозяин. — Вот бы нашим учёным и студентам так глубоко понимать науку....

Ага, полёт мышления....первый курс училища младших техников...

Где то я промахнулся, что Рощин понял, что я знаю больше, чем современные студенты.

Что конкретно надо от меня учёному я вскоре узнал, когда он начал спрашивать о родителях. Признался, что кроме Руни у меня никого нет. Документов тоже нет. Да ничего нет. Только хвост и лапы.

После этого Рощин рассказал мне грустную историю и что он хотел бы от меня.

Оказывается, портрет Марии Лопухиной висел не просто так. Эта девушка на портрете была очень похожа на старшую дочку Владимира Ивановича. Только с ещё более трагической судьбой. У четы Рощиных было две дочки: Елена и Карина. Старшая дочка была замужем за успешным Ростовским предпринимателем. Имела сына, которому сейчас бы было 17 лет. Но время было бандитское. Её муж попал в крутую разборку и погиб. Елена от горя слегла и стала пить. Продлилось это не долго. Организм не выдержал. Большое наследство её мужа притягивало к себе алчные взгляды. Всё имущество должно было достаться сыну, внуку Владимира Ивановича, но его устранили оригинальным способом. Парень не отличался большой силой воли и его легко подсадили на иглу. Через два месяца после смерти матери погиб и сын. От передоза. Рощиных предупредили, что если хотите жить, то не претендуйте на наследство и уезжайте из Ростова. На все деньги, что были у семьи, купили квартиру в Туапсе и теперь живут здесь. Хорошо, что младшая дочь ещё помогла. Она замужем за военным и живёт на Урале. Вот такая жуткая история. Но, какое время, такие и песни.

От меня Рощин хотел следующее. Он сообщил, что у него чудом остались все документы внука. Паспорт, аттестат, свидетельство о рождении. В фотографии на паспорте внук был в 14 лет. А мы были очень похожи. К тому же Ольга не стала менять свою фамилию при замужестве и сына записала на фамилию Рощин. Теперь старый учёный захотел сохранить свою фамилию, сделав из меня своего внука. На фото я очень похож на оригинал, а если у меня только Руни и никого больше нет, то почему бы мне не стать его внуком. Так меня уговаривал старик. Говорил, что я через пару лет смогу подать документы в университет, и сдать экзамены. Рекомендовал мне поступать в универ на физтех, там у них есть хорошая кафедра физики информатики. А Руни у них останется жить. Ага, как же.

Лично мне эта учёба и даром была не нужна. Но документы и легализация в обществе, таким образом, мне подходила. Я, конечно, мог себе и Руни добыть впоследствии любые документы. Способов я придумал много, но сейчас это была птица отряда воробьинообразных в руках, чем журавль в небе.

В результате переговоров я согласился на эту авантюру. Вот только Руни с ними не останется, заявил я, она мой телохранитель. Как я без неё?

Я прекрасно понимал, что эти документы не выдержат серьёзной проверки. Но за это время я успею, что-нибудь придумать. Надо обзаводиться "железными" документами, но пока и такие сойдут. Я изложил старику свой план получения нами нормальных документов, от него только потребуется подтвердить наши родственные отношения и "прописать" нас к себе. Система "прописки" в этой стране, конечно, оригинальная. Придётся опять побеспокоить нашего семейного адвоката.