Самая младшая из сестер — тётя Люба, точнее, Любовь, как она всегда просила её называть. Что я могла о ней сказать… В свои сорок лет она была прекрасна и очаровательна. Круг её знакомых составляли люди незаурядные, исключительные. Под последним определением имелась в виду не столько полезность, сколько сочетание неких внутренних качеств. Ещё вокруг неё постоянно вился целый сонм незамужних особ разных возрастов, которых тётя частенько приглашала погостить в свой загородный дом, куда собственно я сейчас и направлялась.

Пусть и нехорошо так думать, но я всегда считала тётушку самым замечательным человеком на земле. Мне казалось, что нас объединяет нечто общее — обе мы считались фантазерками. Если я проявляла это в творчестве, то она… она будто до сих пор сохранила в себе задор и мечты юности и детства. Был ещё один момент, который мне нравился, — то, как тетя подписывала письма. «Искренне, твоя Любовь», — ну, не чудо ли!

О, вот я и на месте!

Во время короткого визита, начавшегося ровно в полдень, как и было вчера обещано, тётя передала ключи и конверт с «очень важной» запиской. Это из материального. На словах же она настоятельно попросила ознакомиться с запиской не позднее, чем через четыре дня. Пообещала, что по приезде в холодильнике я обнаружу месячный запас еды, в шкафу над мойкой — любимый кофе, в баре — сюрприз. На прощание деятельная родственница пожелала мне творческих успехов и счастья в личной жизни… Должно быть, в тот момент она уже находилась мыслями где-то далеко.

Главное, связку с ключами тётушка не перепутала! Сначала поддался заиндевевший замок кованой калитки. Затем, поскрипывая, открылись гаражные рольставни. Меньше всего хлопот доставила дверь в дом. Сам дом, к слову, ничуть не изменился внешне с тех пор, как я в нём гостила шестнадцать лет назад. Нежно-зеленая вагонка обшивки на месте, как и узорная резьба, и цветные стеклышки в окнах мезонина.

Я толкнула дверь, и навстречу хлынула волна тепла с тонким ароматом цветов. Да, внутри явно произошли кардинальные изменения. Раньше тут невозможно было жить с первых дней сентября и до самой середины мая!

В неверном свете фонаря над крыльцом я рассматривала просторную комнату, попутно пытаясь нащупать выключатель. Пока мне было ясно одно: деревянную отделку стен либо безжалостно ободрали, либо попросту похоронили под штукатуркой. В поздних сумерках, наполнивших дом через окна и распахнутую дверь, смутно белели стены.

Наконец, я сообразила поискать выключатель не на уровне человеческого роста, где он располагался в моих воспоминаниях, а ниже. Сообразительность удостоилась желанной награды! Одновременно вспыхнуло не менее десятка лампочек огромной люстры, высоко подвешенной в центре комнаты, прямо над массивным столом черного дерева. Тут же обнаружился и источник приятного запаха. Фарфоровая ваза с грандиозным букетом занимала большую часть лакированной столешницы.

Свет причудливым узором расчертил серо-голубые стены, бликами вспыхнул на белом глянце филёнчатых дверей, точками отразился в густой синеве их стёкол.

Вот теперь можно вернуться к машине за вещами и продуктами. Нет, я помнила обещание тёти про полный холодильник, но она всегда поражала своей стройностью, а я, напротив, любила покушать, поэтому подстраховалась.

Вернувшись, оставила дорожную сумку и упакованный ноут при входе возле огромного вазона с каким-то раскидистым растением. Там же сбросила сапоги. Тёплый пол — это чудо!

Подхватив пакеты с едой, прошлепала на кухню. Если мне не изменяла память, туда должна была вести первая дверь по левую руку. Лёгким движением ноги я распахнула обе створки разом. Извернувшись, потыкалась бедром в стену рядом с косяком, и добралась до выключателя…

К счастью, перепланировка, проведенная тётушкой, носила не столь основательный характер, и моему взору предстала именно та комната, которую я искала. Конечно, перемены тут произошли разительные! Классика классикой, но любое кулинарное шоу с радостью приняло бы предложение проводить тут съёмки. Хотя чему я удивлялась! Летняя дача только два года назад превратилась в полноценный жилой дом со всеми вытекающими последствиями. Это я о бытовой технике.

Кстати, о ней! Холодильник я открывала, затаив дыхание. Но нет, тетушка меня не разочаровала — он оказался заполнен до отказа. Я даже присмотрела сковороду. Предположительно, в ней мне оставили ужин.

Проявив фантазию, я пристроила собственные покупки, заполнив немногочисленные свободные места в шкафчиках и впихнув всё скоропортящееся в холодильник.

В процессе уромбовывания я старалась не задумываться о том, что рано или поздно мне придется доставать продукты. Напоследок заглянула в сковородку. Да, от смены у плиты меня освободили!

На очереди был разбор вещей и обустройство рабочего места, но для этого пришлось сменить дислокацию и перебраться на второй этаж в спальню. Только безопасность — прежде всего! Я заперла входные двери, прихватила вещи и отправилась наверх.

На пороге комнаты, которой предстояло стать моим пристанищем на следующие две недели, я замерла… Ну, не совсем. Меня разобрал смех, носивший столь бурный характер, что я буквально не могла двинуться с места.

С шестнадцати до двадцати трех лет я грезила подобной комнатой! Этакий мирок романтичной девушки — зарисовка в сиреневато-лавандовых тонах с фарфором, белыми коваными завитушками и дозированным содержанием кружева.