...Опасаясь голода.

Отмечайте дни рождения,

Слушайте предупреждения,

Постарайтесь в наслаждении

Жить, покуда молоды!

Бега лет не задержали мы,

И царевны стали жабами;

Зерна истины — державами

В муку перемолоты.

А в ответ на эти жалобы

Не услышать даже ржания;

Смерть махнет косою ржавою,

Жизнь — серпом и молотом.

Затем усмехнулся и, пожав плечами, добавил:

— Один раз от меня уже уходили этими стихами. Второй раз не выйдет!

— Интересно, что случилось с уходящим первым?

— Ничего! Взял и ушел! А что я ему могу сделать: в конце-концов, сын он мне или не сын?! Сын!

— Сына помиловали. А нас?! — вопрос Антона заглушил очередное ехидство Севочки: — В конце концов среди концов мы наконец нашли конец.

— А вам кто-нибудь угрожает?! Тю! Вы же мне гости! Я просто говорю, что дважды одно и то же заклинание тут не действует!.. Так что если желаете уйти-исчезнуть с треском и спецэффектами — придумайте что-нибудь посвежее. И без пошлостей, пожалуйста, Всеволод.

— А он у нас штатный Ржевский. В смысле — Поручик... — Данька легко уклонился от подзатыльника, и Севка со всего маху заехал ни в чем не повинному Темке. И ей-богу, не будь рядом Короля — завязалась бы драка. А так Тема лишь показал из-под тишка кулак, мол — ладно-ладно, я тебе после припомню... Если вспомню...

— Но — мы отвлеклись, — улыбнулся Король, — так может — возьмете себе что другое? Смотрите: рубины, алмазы, бриллианты, прозрачные, как слеза младенца! А вот — золотая чаша. Или диадема-венок из золота с серебром! Есть жетоны, браслеты, Кольца!.. Есть прекрасные статуэтки! А вы выбираете это железо, словно боитесь, что я пожалею дать вам что-то более существенное и драгоценное. Я же могу и обидеться, не считайте меня жлобом!..

— Никто и не считает. Просто детей всегда тянет к оружию, — Лат улыбнулся, — Это же РОМАНТИКА! — а в сознании бьется: "Поверит или нет?! Только б не заподозрил..."

— Детей тянет к военным игрушкам? — Король усмехнулся, успокаиваясь. — Ну что же, пускай поиграют.

Обвитые черненой кожей рукояти удобно легли в ладони.

— Что-то не верится, что для них это игрушки, — Король прошептал это так тихо, что никто не услышал. А вслух произнес: — Добро пожаловать в Обеденные Покои, стол уже накрыт.

Блюда разносили слуги, одетые в тот же серый плюш, что и стража, только скроена одежда была несколько иначе. Подобострастное выражение не сходило с их лиц, а острые носы наводили гнетущие мысли о крысах.

Пахло жареным мясом и диковинными соусами, ароматы тропических фруктов вплетались в этот запах, будя аппетит. Ребята замерли на своих местах, проклиная в душе все эти правила дворцового этикета, не позволяющие тут же накинуться на еду. Король тем временем встал со своего места и, покачивая золотым кубком в правой руке, напыщенно произнес:

— Господа! Мы, Властью Единого Король этой страны и всея окрестностей от тьмы внизу и до подзвездных чертогов отныне и присно — Мы объявляем начало праздничного банкета в честь Великого Командора и его славных спутников! И хотя скромность избравших Дары достойна всяческого почитания, но Мы хотим надеяться, что хоть в еде вы не будете столь умеренны! И первым тостом своим я желаю провозгласить: В давние времена жил прекрасный художник и скульптор. Был он беден, и потому ваял лишь из гипса. Но так прекрасны были его фигуры, что казались живыми. И отказывался при том он от помощи богатых своих почитателей, но как-то те собрались вместе и принесли ему золото для создания новой скульптуры. По молодости он было не согласился, но уговорили его. И что же? Прошли века. Дожди размыли гипсовые творенья, а вот золотая статуэтка жива и поныне, и лишь по ней знаем мы о чудо-мастере минувших эпох. А не было бы у него богатых друзей, давших ему сей металл -никто б и не вспомнил о нем! Так выпьем же за вечную нашу дружбу и сотрудничество в этом подзвездном мире и за его пределами, ибо что может быть чище дружбы, особенно если это дружба между Власть Имущими и Юностью!

Король вновь утонул в своем кресле и ребята потянулись было к тарелкам, когда поднялся со своего места Лат.

— Негоже оставлять доброе слово безответным, — сказал он, придерживаясь манеры Короля, — И посему я ответное слово держать желаю.

— Дозволяю, говори!

— Странно было бы говорить что-то кроме хвалы Государю, столь почетно принявшему нас, и я желал бы усладить слух Вашего Величества словом о Дружбе.

Когда проза сменилась стихами — не заметил никто. Просто речь вдруг приобрела ритм и завершенность, а слова ушли так далеко от начального "замысла", что Обеденный Зал подернулся рябью.

Этой ночью песне не спится,

Ну никак не может уснуть,

Непременно что-то случится,

И — хорошее что-нибудь...

Непременно узнаем радость,

А какую — не угадать.

И опять будут листья падать,

И в окошко звезды стучать...

Провожая минувшее лето,

Облака поплывут по реке,

И знакомая радуга лентой

У меня взовьется в руке...

Успокаивающая и безвредная, песня тем не менее вырвала ребят из Королевства, но — никуда не могла увести, и они словно парили между Дорогой и Замком. И тогда ослепительной молнией ударили в зыбкую тишину звездные струны, и та раскололась залихватским маршем. Осколки миража, разбиваясь, заглушали часть песни, но она звучала, все уверенней и увереннее: