— Айда на Пристаня!

Лат был тот самый. И, разумеется, не один. Вместе с ним прибыли и его ученики. Весь "Звездный Ветер". Весь, кроме Мишеля.

— Они каждое лето приплывают к нам в городок, на парусную практику... — на бегу пояснил Илька.

Мишель осторожно подошел к Командору. Подошел и остановился, не зная, что и сказать. Действительно — как объяснить свое исчезновение из Отряда? Еще труднее рассказать, как оказался здесь.

Лат лишь мельком взглянул на юного Воина Сновидений, и повернулся к Саньке. Даже не поздоровался по имени, только головой приветственно кивнул! Мишель почувствовал, что ему словно соленый нож вонзился в сердце. Жгучая боль и обида. Как же так? Ну, понятно, исчез после прочухана в кабинете, можно посчитать, что дезертировал. Но ведь на самом-то деле не сбегал! Неужели Лат так просто отворачивается от одного из матросов своего Отряда? Или (робкая надежда, но все же!) это он просто решил показать сперва свою сердитость и праведный гнев, а потом простит и заговорит, как всегда?.. Трудно на такое понадеяться, но все же...

На берегу появился шут в зеленом камзоле и алой шапочке. Здесь никто не знал его имени, так и звали — Шут. Сжимая в руках гитару, он расправил крылья и перелетел через лодочную бухточку. Завис в полуметре от дощатого настила пристани, щипнул струны. Кивнул: "Приветствую тебя и твоих друзей, Изначальный. Эта моя песня — вам, крылатые в море!"... Песня словно родилась из тишины.

Вы слышите? — пружинный перезвон там?
–

В барометре качнуло стрелку с места:

Дрожат от нетерпения норд-весты

За стартовой чертою горизонта.

Сейчас они, сейчас они рванутся.

Вы слышите — качнулся старый флюгер?

А ну-ка, поднимайте парус, люди!

Пора ему, как надо, развернуться!

Пора развернуться сполна...

И пусть нас волною встретит

Заманчивая страна -

Та сторона, где ветер!

Та сторона, где ветер...

Случалось, нас волна сшибала с палуб.

Бывало, что мы плакали от боли.

Но главное — чтоб быть самим собою -

А человек всегда сильнее шквала!

И хлесткие удары бейдевинда -

Не самые тяжелые удары.

А главное — чтоб спорили недаром,

Чтоб не было потом за все обидно.

Чтоб ясно смотрели в глаза

Друг другу и всем на свете,

Когда вернемся назад

Сквозь неспокойный ветер!

Вечный встречный ветер...

Мишель напрягся, почувствовав, что эта песня и о нем тоже... Удары ветра — не самые страшные удары... Когда от тебя отворачивается Друг и Учитель — это несравнимо больнее. И как тут сохранить ясность взгляда?..

А песня тем временем продолжалась:

Страшней, чем буря, серые туманы.

Страшнее всех глубин седые мели.

И если это вы понять сумели,

Плывите смело к самым дальним странам.

Но дальних стран и всех морей дороже

Два слова, тихо сказанные другом -

Когда, держа в ладони твою руку,

Сказал, что без тебя он жить не может.

Ты тоже не можешь один,

И пусть вам обоим светит

Теплой Звездой впереди

Та сторона, где ветер!

Та сторона, где ветер...

"Неужели и после этого Лат не заговорит со мною, будет делать вид, что впервые меня видит?" — билось в мозгу Майкла.

— Спасибо, — Лат склонил голову. — Ты, как всегда, спел ровно столько, сколько хотел, но меньше, чем мог бы.

Шут ступил наконец на доски причала и сложил крылья. Закинул гитару на плечо.

— Я не слишком далеко вижу, Изначальный, но мне кажется, что в следующем году я не спою тебе: не судьба нам будет свидеться! А жаль: в том году, а то и чуть позже, моя песня была бы уместна, как никогда... Может -плюнуть на условности и спеть сейчас, а? Не нарушу этим Законы Мироздания, Лорд?

— Спой, Дар... И тебе легче на душе станет, и мне услышать иными словами грядущее судится...

Шут сел на краешек причала и свесил ноги в воду. И вновь — гитара в руках. Несмотря на устойчивый мощный ветер — песня о безветрии. Кто знает: может, в грядущем августе действительно будет знойный штиль и зеркало застывшей воды в полдень и стоячий туман по утрам?..

Какая жалость: ветра нет с утра,

Стоит туман над тихими лесами...

А мне сейчас приснились клипера

С гудящими упруго парусами.

Они прошли по утреннему сну -

Мне подарили часть своей дороги -

И их кипящий след перечеркнул

В моей душе все беды и тревоги.

Они ушли. Но это не беда -

Соленой пылью оседает влага,

И с крыши звонко капает вода,

Считая мили, как вертушка лага.

— Жаль, если это действительно пророчество, — Лат вздрогнул и зябко поежился, словно в него дохнуло морозом. — И все же спасибо, друг... Знаю — не мог не спеть...

— И мог бы не успеть... Всего четыре месяца... Четыре месяца и два года... А знаешь, Лат? У тех клиперов были желтые паруса... Желтые даже в тумане...