– Представляешь, Филипов с лечфака и Марзикина со стоматологии встречаются.

– Вот почему так всегда? Она ведь умничка, старается, учится. А он оболтус. Только и делает, что пропускает пары.

Я скривился. Господи, почему преподаватели! Профессора! Доктора наук! Обсуждают личную жизнь студентов? Это же отвратительно! Как я устал от их постоянной болтовни и сплетен.

Приземлившись за свой стол, я достал ведомость. Черт, сдали со всей группы только семеро. Покоя ведь мне теперь не дадут. Будут у дверей поджидать, в коридоре отлавливать.

– Аслан Магомедович, вы уже принимали зачет у сто второй группы?

– Вы насчет Зинченко? – устало посмотрел я на коллегу.

– Именно. Не могли бы вы ей…

– Нет.

– Аслан Магомедович! – сжала губы в тонкую нить Лариса Федоровна.

У нас с ней давние разборки. Да если быть честным, здесь меня никто не любит. Когда я только пришел, многие смотрели с интересом. Еще бы, «высокий брюнет с карими глазами, выраженным подбородком и приятным голосом», говорили обо мне как-то аспирантки. Я в это время как раз проходил мимо и невольно подслушал. Мне строили глазки многие, но золотое правило «не надо гадить там, где ешь» удерживало меня от служебных романов. Со временем попытки флирта закончились, а на смену им пришла грубость. Я ни перед кем не собирался прогибаться и ставить оценки ни просто так, ни за деньги. Дело в том, что мы учим будущих врачей. И я не хочу отпускать в больницы убийц. Много раз меня пытались смести с моего места. Меня не любили все преподаватели на кафедре и даже декан факультета, а вот с ректором я был в хороших отношениях, поэтому все их попытки оказались тщетны.

– Лариса, я уже говорил тебе. Мне плевать, что Зинченко твоя племянница. Она собирается стать врачом, и я точно не хочу, чтобы однажды она меня или кого-то другого угробила. Понимаешь?

– Тебя угробишь, как же! – разъяренно блеснула глазами сорокалетняя преподавательница и, развернувшись, ушла.

– Извините, а кто здесь Аслан Магомедович? – в двери после короткого стука заглянул мужчина и посмотрел прямо на меня.

Я оглянулся в поисках другого Аслана Магомедовича, но, увы. Из мужского населения тут был только я.

– Подождите пару минут, – ответил я гостю, и, как только он закрыл дверь, убрал бумажки в сторону и тяжело вздохнул.

Сессия дается с огромным трудом не только студентам.

Я встал и вышел в коридор. Он ведь явно пришел за кого-то просить, и, учитывая его внешность, я даже знаю, за кого.

– Здравствуйте, я отец Шамиля Хачирова. Руслан.

– Приятно познакомиться, – я пожал ему руку.

– Мой сын говорит, что вы его валите и хотите, чтобы его отчислили. Он говорит, вы предвзято относитесь к кавказцам.

Я пристально посмотрел в глаза мужчины. Человек он точно не плохой. Прямой, честный. Характер сильный, это сразу видно.

– Руслан, попросите Шамиля взять конспекты лекций и прийти сюда. Я сейчас.

Мужчина удивленно кивнул и достал телефон, а я вернулся на кафедру и посмотрел расписание, чтобы найти свободную аудиторию. Когда я вышел, Руслан стоял на том же месте.

– Он сейчас подойдет, – кивнул он мне.

– Вот и замечательно. А пока пройдемте в аудиторию.

– Да, конечно.

Начинать разговор об успеваемости его сына я не спешил. Лучше пусть сам все увидит. Поэтому, говорить пришлось на отвлеченную тему. Я начал расспрашивать его, кем он работает, чем занимается и так далее. Оказалось, что Руслан летчик, причем военный. То, что он относится к вооруженным силам, я предполагал. Все-таки выправка сказывается, но вот того, что летчик, не ожидал. Мы начали обсуждать небо и тех, кто пытается его покорить. За время нашего общения я начал искренне сожалеть о том, что сыну не достались гены этого человека. Руслан показал себя сильным и уверенным в себе. И он искренне считал, что я намеренно занижаю оценки его сыну. И это меня сильно разозлило.

Шамиль прибежал через полчаса. Запыхавшийся и красный, он натолкнулся на серьезный взгляд отца и тут же стушевался.

– Ты принес лекции? – обратился я к нему.

– Да, Аслан Магомедович.

Парнишка протянул вперед тетрадь, на которой было гордо написано: «Анатомия ЦНС. Хачиров Шамиль».

Я с улыбкой взял тетрадку.

– Вот смотрите, Руслан, видите, что здесь листы немного выше, чем обложка? Это значит, что обложку меняли. Видимо, на это и потратил наше драгоценное время ваш сын. Но это, конечно, не факт. Вы можете сравнить почерк.

Я достал лист с контрольной, которую недавно написал Хачиров, и приложил к первому листу тетради.

– Видите разницу?

– Вижу, – летчик гневно стрельнул глазами на своего сына.

Тот стушевался еще больше.

– Впрочем, эту оплошность мы можем опустить. Шамиль, присядь за первую парту и вытащи из уха наушник.

– Что? – тут же испугался студент.

Я с ухмылкой посмотрел на него. Какие же они наивные.

Руслан моего настроения не разделял. Взгляд его стал холодным, после чего парень все-таки извлек тщательно скрываемый наушник.