— Да?

— Ага. Сидит в машине через дорогу. Иногда стоит и курит…

— Тебя это пугает? — и сама смущаюсь, с трудом представляя, что бы почувствовала, видя, как мой отец молчаливо следит за мной через лобовое стекло.

— Нет, — еле заметно улыбается, качая своей головой, наверняка, думая про себя: “Девочки такие девочки”.

— Так, значит, не подходит?

— Нет.

— Не мог бы ты отвечать поразвернутей, — смеюсь бросая в его сторону облачко пены. — Чувствую себя следователем на допросе.

— Я думаю, он ждет, что я сам подойду.

— А ты непоколебим, как скала? Бедные девчонки! Боюсь представить, как придется трудно твоим подружкам, стоит хоть раз оступиться, — смеюсь, оглядывая пол перед собой.

— Это другое. Он постоянно обманывает. Дает обещания, но слово не держит.

— Сем, я на твоей стороне, но не могу не признать, что он все же старается. Не припомню, чтобы он так упорно чего-то добивался. Кроме работы, конечно.

— А тебя? Он что, не ухаживал?

— Ну, — смеюсь, откладывая губку в сторону, и складываю руки на коленях. — Я влюбилась сразу, как только его увидела. Ему не нужно было поджидать меня у университета. Была бы посмелее, скорее сама бы помчалась встречать его с работы.

— А он? Он тоже сразу тебя полюбил?

— Не знаю. Но я ему точно нравилась, — улыбаюсь и замираю, вспомнив, как начинался наш роман. — Определенно, я была очень даже ничего…

— Тогда почему вы разошлись. В смысле, я понимаю, что он встретил другую, но ведь можно было что-то предпринять?

— Я боролась, Семен. Но, боюсь, твоему отцу ни так уж хотелось мне в этом помогать. Станешь старше, поймешь, что мужчина не всегда способен устоять перед красивой женщиной. У него мозги отключились.

— Ни такая уж эта Рита красивая. Ты уж точно в миллион раз лучше!

— Маш, — я вздрагиваю, заметив стоящего в дверях мужа, кажется ставшего свидетелем нашей с Семеном беседы. — Телефон.

Я подскакиваю, как ужаленная, словно меня только что поймали на совершении преступления, и рассеянно одариваю Сергея улыбкой, принимая из его рук свой мобильный.

— Привет, подруга, — слышу довольный голос Иры и, благодарно кивнув мужчине, ухожу в кухню.

В моей размеренной семейной жизни образуется внушительная брешь. Сергей не задает вопросов, ничем не выдает свою осведомленность о нашем с Семеном разговоре, но то и дело поглядывает на меня, когда я подношу к уху мобильный, отвечая на чей-то звонок. Не знаю, думает ли он, что я подрядилась работать телефоном доверия, выслушивая Медведевские душевные излияния, но что-то подсказывает мне, что я попала под подозрение… Боже, это так глупо, что я готова рассмеяться, едва Сергей отрывает взгляд от бумаг, пытаясь просверлить во мне дыру, пока я слушаю Светку, вещающую мне о новой коллекции нижнего белья. Он утрирует. Значительно преувеличивает ситуацию, говоря, что Андрей звонит мне едва ли не каждый день. Если заглянуть в список моих контактов, найдется всего четыре звонка. Знаю, что все же дрогнула и пошла на уступку, но если быть откровенной, отмотай время назад, поступила бы так же. Я лишь позволила ему немного приблизиться к цели, а дальше только ему решать, как завоевывать прощение…

— Как тут у нас дела? — я довольно улыбаюсь, ставя сумку на деревянную стойку, и наглым образом ворую дольку молочного шоколада, поедаемого моей работницей.

— Отлично. Все тихо и без происшествий, — Нина отвлекается от чтения и издевательски отодвигает плитку подальше, весело сверкая глазами. — Ты же худеешь?!

— К черту. Я замужем и у меня двое детей. Могу немного расслабиться?

Учишься?

— Сессия на носу, а я и половины не сделала! Дома тоже времени не так много. Так что, пользуюсь затишьем и грызу гранит науки.

— Боже, и кого мне найти на замену? Не вздумай хоть что-нибудь завалить, две недели — это и так очень много. Не хватало, чтобы они плавно перетекли в длиннющий месяц…

— Я помню, босс! — вытягиваясь по струнке, она отдает мне честь, начиная громко смеяться.

— Ладно, пойду-ка и я трудиться. Иначе Фролова начнет мне во снах являться…

Не спрашивайте, зачем я сюда пришел. Зачем так тщательно брился и подбирал рубашку, которую Маша даже не увидит. Зачем выкурил уже две сигареты, если сердце все равно заходиться в волнительном ритме. Ведь можно списать мое появление на пороге Машиного магазина на банальное любопытство?

— Да что ж такое?! — первое, что я слышу, открывая дверь и входя в теплое уютное помещение. Я не успеваю оглядеться по сторонам, чудом увернувшись от слетевшей с полки коробки, и теперь удивленно разглядываю пойманный предмет.

— Простите! Боже, я вас не ушибла? — выглядывая из-за стеллажа, интересуется девушка с огненно-рыжими волосами, испуганно приложив ладошку к губам.

— Нет, — спешу улыбнуться и подкидываю картонный куб в руках, — я уцелел.

— Минутку, — она пропадает из виду, а через секунду уже оказывается рядом, смущенно забирая из моих рук трофей. — Я не специально. Задела, когда расставляла товар на полках. Вас интересует что-то конкретное?

— Нет. Я еще не определился. Могу пройтись? — спрашиваю, стараясь ничем не выказать охватившее меня веселье из-за гаммы эмоций на ее лице — испуг, удивление, смятение и, кажется, стыд за свою небрежность.

— Конечно, — скрываясь за лакированной деревянной конторкой, девушка открывает какой-то учебник, через полминуты уже напрочь забыв о моем присутствии. Я медленно прохожу вдоль стройного ряда товаров, то и дело замирая в изумлении рядом с творениями рук моей бывшей жены. Работы разительно отличаются от тех, что раньше украшали комнату в ее родительском доме, и я не удивлен, что Маше удалось создать себе имя среди хендмейд мастеров. Обстановка удивляет обилием цветов — яркие, насыщенные и заставляющие улыбаться оттенки, словно погружают тебя в сказочный мир, не позволяя отвлечься от многообразия ассортимента.