Внутри особняк был отделан в темно-коричневых тонах. Строго. Лаконично. По-мужски. Без лишних красок и ярких росписей. В холле Дерек остановился, показал мне рукой направиться прямо, а сам подошел к лестнице.

— Там столовая. Иди к отцу, а я отнесу твои вещи наверх.

— Можно подождать тебя здесь? — жалобно спросила я, не желая встречаться со свекром один на один.

Откровенно говоря, это мужчина пугал меня.

— Нет. Иди туда. Я быстро, — твердо проговорил Дерек, снова не оставив мне выбора.

Я тяжело сглотнула, сжала руки в кулаки и направилась к новому родственнику.

Стоило мне войти в столовую, как тут же раздался его громоподобный голос:

— Присаживайся.

Это мне намекали, что я сильно медлю? Быстрыми шагами подошла к выделенному мне месту справа от него. Снова очутилась в действии его властной ауры. Скрип отодвинутого стула в тишине столовой казался слишком громким. Так же как и стук моего сердца.

Собер откинулся на спинку стула, смотря на меня своими темными глазами. Зрачки практически сливались с цветом его глаз, который походил на чёрный шоколад.

— Итак, Лиз, хочу озвучить тебе несколько правил, которым ты должна будешь подчиняться, пока находишься здесь.

— Пока? — уточнила я.

Он говорил так, словно я только собиралась замуж за его сына, и вопрос, выйду или нет, еще был не решенным.

— Эта территория полностью закрыта от внешнего мира. Даже полиция не рискует сюда соваться. Здесь действуют наши законы, по которым, чтобы стать парой моего сына, ты должна пройти посвящение.

— Что это?

— Через два дня узнаешь, — туманно бросил он, не вдаваясь в подробности. — Это время ты поживешь в моем доме. Обедать и ужинать тоже будешь только со мной.

Никто другой не поделится с тобой пищей до тех пор, пока я не назову тебя членом нашей общины.

— Но Дерек…

— Вернется к матери. Видеться с ним ты сможешь днем. В ее доме. По нашим законам ребенок всегда живет с родительницей, пока не заявит о своем праве создать семью или желании покинуть пра… общину.

Хотелось сказать, что это ненормально, но я четко понимала, что попала в западню. Мне некуда бежать. Ждать помощи тоже не от кого. Я находилась полностью в его власти, и мне было лучше быть хорошей девочкой, соглашаться со всем.

Дверь в столовую открылась. Дерек застыл на пороге.

— Присаживайся, — проговорил Собер, даже не повернувшись в его сторону.

Лишь получив разрешение, мой муж двинулся к столу. Этот небольшой инцидент вызвал во мне тревогу. Власть, которую демонстрировал его отец, казалась безграничной. Она пугала меня. Вызывала в душе ощущение беспомощности.

— Ешь.

Посмотрела на стол, оценила блюда: сочные стейки, овощи гриль, печеный картофель. Аккуратно положила себе на тарелку немного еды, обойдя вниманием мясо. Неодобрительно взглянув на меня, Собер положил мне в тарелку довольно большой кусок стейка. Я вскинула голову, посмотрев на свекра.

— В моем доме принято питаться хорошо.

— Этого много для меня.

Мои возражения проигнорировали. Пришлось молча есть.

«Меня кормят словно на убой», — промелькнула шальная мысль.

Остальная часть нашего обеда прошла в молчании. Когда мужчина закончил с едой, он поднялся и посмотрел на Дерека.

— Пусть отдохнет с дороги часика два, после сможешь прийти за ней, чтобы познакомить с матерью.

— Я не устала, — сразу возразила, но на меня не обратили внимания.

Муж быстро согласился с отцом:

— Конечно!

Да что это с ним такое! Разве это тот сильный мужчина, который все вопросы брал на себя? Мне очень хотелось остаться с ним наедине. поговорить, выяснить причины такого поведения.

Как только за Собером закрылась дверь, я смогла облегченно вздохнуть.

Подавшись вперед, оперлась руками об стол и шепотом спросила мужа:

— Дерек, что, черт возьми, здесь происходит?

Не знаю, почему говорила тихо, но инстинктивно не могла повысить тональность.

Что-то сдерживало меня изнутри. Страх, что хозяин дома услышит.

— Я говорил, что здесь действуют другие правила. Потерпи. Так нужно.

— Кому нужно?

— Нам, если ты, конечно, хочешь все же быть моей женой, — резко добавил он.

— Но я и так твоя жена! — все еще шепотом произнесла я.

— Не для моего отца и общины. Лизи, ты убеждала меня, что любишь, что готова на все, разве я о многом прошу?

Я стушевалась. В душе поднялось чувство вины. Ведь я обещала понравиться его родственникам, пусть они и странные.