Писатель поднял взгляд и увидел ужасную сцену, в которой 300-футовый[3] мужчина с всклокоченными волосами насиловал 100-фунтовую[4] блондинку, чьи обрезанные шорты были разорваны на ягодицах, а топ был сорван и засунут ей в рот, чтобы предотвратить любые возражения. Писатель, естественно, поморщился. Это было всё равно что наблюдать, как горная горилла спаривается с маленькой мартышкой. Из-под кляпа доносились рвотные позывы.

От увиденного у него закружилась голова, а потом он вспомнил, что там был ещё один человек, но быстрый взгляд указал ему на его ошибку. Там был не другой мужчина, а другие мужчины. Tрое. Каждый из них весили около 300 фунтов, и все они были с одинаковыми стрижками. Ещё Писатель заметил чертовски странную вещь. Эти четверо толстяков были абсолютно одинаковые!

Сомнений быть не могло. Даже при тусклом желтом свете фонаря он смог разглядеть, что эти четверо огромных, тучных головорезов выглядели идентично друг другу.

Тут глаза Писателя сузились, и он увидел пятого человека (никак не связанного с бандой толстяков), придавленного к земле двумя братьями, пока еще один из четверки...

Что за…?

Джинсы лежащего мужчины были спущены до колен. Он тщетно пытался вырваться из крепко держащих его рук, он орал, как будто его режут, пока одна из толстых рук не зажала ему рот, в то время как один из братьев был занят какой-то тщательной деятельностью между его ног.

– Пока мы получаем реальное удовольствие, приятель, - сказал он, - я сделаю твой день на порядок лучше!

Писатель со своей позиции не мог видеть, что делал громадный противник; что бы это ни было, оно заставляло орать жертву, как только что оскоплённую свинью. Один из братьев яростно мастурбировал прямо перед лицом лежащего мужчины. Затем тот, что торчал между ног жертвы, поднял над своей головой орудие пытки.

– Один убит, и еще один остался, - хихикнул четвертый "четверняшка", после чего вопли и удары жертвы удвоились.

Писатель прищурился, но всё же смог разглядеть загадочный инструмент…

Ореходавка?

Ошибки быть не могло; точно так же не могло быть ошибки и в том, для чего она была использована: с её помощью толстяк раздавил яички прижатого к земле человека.

Без промедления Писатель достал телефон и набрал 911, потом заметил, что он не нажал решётку. Семьсот долларов - и никакого толку!– бушевал он про себя. Он хотел крикнуть хозяину магазина, но следующее зрелище потрясло его.

Вернемся к изнасилованной блондинке: ее насильник встал, застегнул ширинку на джинсовом комбинезоне и обильно принялся поливать волосы и лицо женщины жидкостью для зажигалок.

– Не волнуйся, милая, скорее всего, это тебя не убьёт, но, едрён-батон, это будет тебе напоминать каждое утро, когда ты будешь смотреть в зеркало, почему тебе не следует продавать свои вонючие наркотики в нашем славном городке!

Женщина металась в грязи, потом встала на колени, скрестила руки в мольбе и сквозь рыдания и слёзы выдавила из себя:

– Пожалуйста, не надо! Я никогда не вернусь, клянусь! Просто отпустите меня!

– Так я и собираюсь это сделать! Причём, прямо сейчас, - пообещал мамонт, а затем щёлкнул своей “Зиппой”, и…

ПУФ!

…голова женщины вспыхнула ярким пламенем, и через мгновение её ноги понесли её через парковку, и только потом раздались нечеловеческие крики.

Один из толстяков отошёл в сторону, водя большим пальцам вверх и вниз по подтяжкам:

– Эй, мужики! Кому жареную курочку?
– и четверо братьев разразились хохотом.

Глаза Писателя сузились. Он не верил в происходящее.

– Кто-нибудь, вызовите полицию!
– крикнул он старику за стойкой.
– На парковке произошло жестокое нападение! Какие-то негодяи только что подожгли женщине голову!

Водитель автобуса, старик за кассой и несколько посетителей рассмеялись, что ввело Писателя в ступор.

– Негодяи, - усмехнулся один из посетителей.
– Они отличные малые, мистер.

– Вы, что меня не слышите?
– повысил голос Писатель.
– Они только что подожгли женщину и пытают мужчину на парковке! Вы обязаны немедленно позвонить в полицию!

Внезапно в помещении раздался женский голос:

– Эти четверо - братья Ларкинс, мистер. И они близнецы…

– Я и сам это вижу!
– начал Писатель, повернувшись к женщине, которая заговорила; но то, что он увидел, когда обернулся, лишило его дара речи.

Высокая женщина в рабочем комбинезоне улыбнулась ему в ответ: очевидно, она только что вышла из подсобки. Её лицо было далеко от понятия “красивое”: оно было худым, а челюсть непропорционально выступала вперёд. Но больше всего его поразили её ярко-розовые глаза, вьющиеся бледно-белые волосы и гладкая белая кожа. Aльбинос. Вернее, альбинесса.