— Как Саиду удалось так легко заставить его сотрудничать?

Серас была не единственной, кто забыл, как удобно иметь рядом вампира.

— Саид принудил его, — сказала она. — Я была готова убеждать его кулаками, но тут вмешался Саид. Стоило ему произнести пару слов, и бедняга уже ел у него из рук.

— Бедняга? — цыкнул Рин. — Он знал, во что ввязывается, когда просил меня о помощи.

Рин всегда сваливал вину на жертву. Неудивительно, что последние пару тысяч лет Серас чувствовала себя виноватой во всем этом. Но, больше нет. Рин поступил бы мудро, выполнив просьбу Серас, и отослав Саида прочь. Страстный вампир сумел дать ей надежду. А в руках человека, которому нечего терять, надежда была очень опасна.

Глава 18

— Я понимаю твою потребность в осмотрительности, но придет время, когда они перестанут слепо следовать твоим приказам.

Йен Грегор хмуро посмотрел на кузена. Сомнения любого рода не приветствовались, особенно от него.

— Они не…? — Он оставил вопрос без ответа. — Или ты не хочешь?

— Пошел ты. — Гэвин продолжал идти, и это было чертовски хорошо. Оба они кипели от ярости, и Йен не мог позволить, чтобы их разговор перешел в драку. — Я ни разу не ставил под сомнение твое лидерство. Или твою тактику.

Потому что Гэвин знал, что для него хорошо. Сила хлынула в Йена, прожигая его грудь до пепла. Он должен держать свой гнев под контролем, чтобы тот не взял над ним верх. Будет время и место, чтобы использовать эту ярость, но это точно было не здесь и не сейчас. Правда, они слишком долго обходились без мести, но что значило несколько месяцев по сравнению с веками страданий, которые им пришлось пережить?

Его надежда на союз с оборотнями оказалась огромным разочарованием. Никогда бы он не подумал, что один из этих ублюдков окажется в паре с вампиршей. И не только это, стая фактически приняла пару. Возрождение вампирской расы взбаламутило все виды дерьма в сверхъестественном мире. Йен планировал быстро положить конец этим переменам. Оборотни были не единственной фракцией, которую он пытался склонить на свою сторону. Как и в человеческом мире, в сверхъестественном было полно изгоев. Тех, кто искал принадлежность, чувство семьи. Йен возьмет эти ненужные души под свое крыло. Он даст им то, чего не даст никто другой, а взамен они отдадут ему свою бессмертную преданность. Ему нужно было только одно, чтобы начать процесс, который поставит всех его врагов на колени. И она была где-то в Сиэтле.

— Войны не выигрываются поспешными решениями и опрометчивой тактикой. Разрыв с Макалистером был только первым шагом.

— Для некоторых это был единственный шаг. — Йен подозревал, что Гэвину потребовалось много времени, чтобы сделать признание. — Некоторые больше не хотят жить прошлым.

Глаза Йена горели в глазницах. Щупальца жара разматывались внутри него, как крошечные ищущие лозы. Он глубоко вздохнул, потом еще раз. Он мог просто поговорить, не теряя головы.

— Простить и забыть? Это все? Не знаю, как ты, но я не могу сделать ни того, ни другого.

— Никто не хочет ни прощать, ни забывать, — ответил Гэвин. — Но, черт возьми, некоторые из нас хотят жить. Мы так долго сражались, что порой кажется, что этому никогда не будет конца.

Йен слишком хорошо знал эту усталость. Она тяготила его до такой степени, что он не понимал, как ему удается ставить одну ногу перед другой. Но в тот момент, когда он остановится, в тот момент, когда он сбросит мантию горя и печали, которая питала его, в тот момент его враги победили.

— Без возмездия конца не будет. Мы обязаны отомстить за них душам умерших.

Гэвин молчал. Действительно, что он мог сказать? Йен знал, что его кузен никогда не проявит неуважения к мертвым, преуменьшая их трагедию.

— А как насчет изгоя? — Он был рад, что Гэвин сменил тему и вернулся к делу. — Ты веришь, что он останется верным и найдет дампиршу?

Кристиан Уэйлен был жизненно важной частью плана Йена, а также единственным возможным слабым местом. Из всех следопытов, которым платил Макалистер, Уэйлен был лучшим. Он находил вещи, которые никто не мог найти с эффективностью, которая была чертовски пугающей. Это раздражало, что прошло так много месяцев, и оборотень не смог найти женщину-дампира в пределах Лос-Анджелеса. Это заставило Йена подумать, что либо она уже мертва — боги, он надеялся, что нет — либо у Уэйлена были секреты.

— Я верю, что он такой же эгоистичный сукин сын, каким был всегда, — ответил Йен. — Именно поэтому я продолжаю пристально следить за ним.

— Думаешь, он играет на обе стороны?

— Думаю, Уэйлен ненавидит быть на поводке у Макалистера так же, как и мы. Но он изгой не просто так.

— Он ублюдок, это точно.

Йен кивнул.

— Уэйлен на одной стороне. Своей. — Факт, который оставил кислый привкус во рту Йена. Он ненавидел любого, чью преданность можно купить. Их преданность буквально превратилась в монету. А проблемы Уэйлена с азартными играми только все усложняли. Сукин сын тратил деньги с пугающей скоростью.

— А что, если он просто дурачит тебя?

К сожалению, он должен был рискнуть.

— Я не настолько глуп, чтобы думать, что у Уэйлена нет собственных планов. Но это не меняет того факта, что он является неотъемлемой частью этой головоломки.

— Кейден Митчелл остался в Лос-Анджелесе, — слова слетели с губ Гэвина в нервном порыве, будто он ждал подходящего момента, чтобы сообщить новость.

Медведь-оборотень был одной из главных собак Макалистера. Силовик с мускулами, способными поддержать его впечатляющую репутацию, он был привлечен специально, чтобы защитить Макалистера во время встречи с Михаилом Аристовым несколько недель назад. Йен был неприятно удивлен, обнаружив его рядом с Макалистером, когда его группа устроила засаду. Вместе с одним из вампиров Михаила Кейден сумел удержать Йена от одной из тех вещей, которые он хотел: молодой девушки, которую Макалистер провозгласил оракулом. Всего год назад Йен держал ребенка в руках. Даже тогда Макалистер объявил ее достойной внимания, проинструктировав Йена оберегать ее от опасности. До сих пор жгло, что он решил не обращать внимания на ребенка как на нечто важное. Она ускользнула от него не один раз, а дважды.