– Откуда она тут могла взяться, никак не пойму? – пробормотал Торсон, водя лучом прожектора из стороны в сторону. – Смотрите, луч даже не бросает тень на противоположную стену, а ведь фотонный прожектор на максимальной мощности бьёт на два километра. А тут – тут явно больше двух километров… два с половиной, как минимум…

– Вверх посвети, – посоветовал эридуанцу Брисса.

Торсон послушно перенаправил луч прожектора вверх, и все увидели, примерно на высоте семисот-семисот пятидесяти метров над головами, каменный свод этой огромной полости. Ничего примечательного там видно не было, так, самый обычный камень, вполне возможно, рудосодержащий.

– Ну, хотя бы теперь мы знаем, что эта херня не тянется до самой поверхности! – усмехнулся Тассел. – А что внизу, давайте-ка глянем…

– Парни – вы меня, на всякий случай, тросом привяжите к комбайну, – попросил Торсон. – А то как-то неспокойно вот так… там же фрайг знает какая глубина!

– Скорри – давай трос! – распорядился Тассел.

Аргаи сдёрнул закреплённый на его поясе тонкий и прочный трос из ферридиевых волокон и прикрепил один его конец к поясу Торсона, второй же крепко примотал к одному из выступов на передней части буровой насадки и зафиксировал мета-магнитным зажимом. Кивнул эридуанцу и встал слева от него, держа свой плазменный резак наготове.

– Хм… – произнёс Торсон, светя вниз. – Нихера не видно! Это какая же тут глубина, а, парни?

– Температура тут явно выше той, что в штольне, – с настороженностью в голосе произнёс Брисса, глядя на маленький полихордкристаллический монитор своего шахтного сканера. – На целых двенадцать градусов.

– Оно и неудивительно, Шег, – отозвался Камил. – Мы ведь на глубине почти в семь километров, тут тепло же идёт из недр планеты. А провал этот, судя по всему, имеет очень большую глубину. Я не удивлюсь, если он спускается до поверхности Конрада – отсюда и повышенная температура.

– А радиация? – настороженно поинтересовался Тассел.

– Чисто, – ответил роми. – Слегка повышен фон, но это для подобных мест в пределах нормы.

– Слушайте, парни, – подал голос Дубянский, – а ведь же можно вычислить размеры этого провала. У нас же в вездеходе есть ультразвуковой сканер – им же можно ведь определить размеры этой дыры?

– Э, а ведь Павел дело говорит! – оживился Шуо. – И как это мы сразу не догадались?

– Сгоняй за прибором, Павел, – сказал Тассел, разглядывая в свете луча фотонного прожектора уходящие вниз отвесные стены провала. Ничего особенного в них центавриец не видел – так, обычная порода, кое-где виднелись вкрапления сидерита, никаких следов искусственной обработки. Снизу поднимались клубы каких-то испарений, явно не полезных для дыхательных органов, однако в подземных выработках всегда присутствуют газы, характерные для шахт, поэтому Тассел не придал этому обстоятельству особого значения. По крайней мере, пока ничего угрожающего шахтёрам он не видел в этой огромной дыре.

Вернулся Дубянский, держа в руках небольшой ультразвуковой сканер, который использовался для обнаружения пустот в горной породе. Поскольку ультразвук распространялся в любой среде на довольно большое расстояние (правда, здесь имела значение выходная мощность излучателя), Тассел с его помощью надеялся хотя бы приблизительно определить размеры этого странного провала.

Настроив сканер, Дубянский осторожно подошёл к краю провала и выстрелил в его глубину ультразвуковым импульсом, при этом наблюдая за тем, что отражалось на небольшом мониторе прибора. Несколько секунд спустя на экранчике высветились ряды цифр и символов, при виде которых Дубянский недоумённо приподнял брови.

– Павел? – насторожился Тассел – уж очень бригадиру не понравилась реакция кворристоунца на показания прибора.

– Если сканер не врёт – а врать он не может, если только не сломан, но две смены назад мы его калибровали в мастерской, то глубина этой ямины почти восемнадцать километров, а противоположная стена отстоит от нас на семь километров! – отозвался Дубянский. – Это что же вы тут такое откопали, а, бригадир?

Йор Тассел задумчиво поскрёб пальцами подбородок, но следующие слова кворристоунца повергли его если не в шок, то в замешательство уж точно.

– И там, если верить данным сканера, что-то есть, – добавил шахтёр. – Некая структура, на самом дне полости. Она большая, почти три километра в высоту и в диаметре около шести. Нужно сканирование на предмет фиксирования признаков техногенной активности.

– Э-э… это как прикажете понимать? – Камил недоумённо воззрился на Дубянского.

– Как хотите – так и понимайте, – пожал плечами кворристоунец. – Похоже на город-улей, какие можно встретить на некоторых планетах хаоситов…

– Уж не хочешь ли ты сказать, что на Абаддоне, глубоко под его поверхностью, хаоситы построили город-улей? – со скепсисом в голосе произнёс Шуо, с опаской, тем не менее, косясь на провал. – Они, конечно, долбанутые на всю голову, но на кой хрен им надо строить здесь подземный город? Объясните мне это, пожалуйста, а?

– Логику хаоситов нормальный разумный не поймёт никогда, – хмыкнул в ответ Тассел, – но Скорри прав. Наверное…

– Если это дело рук проклятых еретиков, тогда понятно, почему эту полость не обнаружили при орбитальном сканировании, – мрачно проговорил Камил, держа наготове своё импровизированное оружие. – Поставить поле преломления – хер чего засечёшь!

– У нас нет ничего, что могло бы обнаружить техногенную активность там, внизу, – сказал Торсон, отодвигаясь от края провала. – Мы же ведь обычные шахтёры, а не военные и не Инквизиция. Но что-то мне очень не нравится вся эта херня. Может, закупорим это место и сообщим куда следует? В конце концов, есть Патруль, есть Инквизиция, а если дело примет совсем уж хреновый оборот, то Флот может и Экстерминатус провести. А, бригадир? Скажи Пьюдже…