Ему вдруг захотелось, чтобы она распахнула синие глаза и опять посмотрела на него.

– Нет, – сказал он вдруг, вспомнив тот торжествующий взгляд победителя, которым она одарила и его, и офицеров. – Нет. Ты не случайная жертва, подкинутая, чтобы мы ушли. Это был твой приказ, который военные выполнили. Это было твое решение. И с ним смирился даже президент Земного союза. Кто же ты?

Он приходил к ней регулярно, как только позволяли дела. И разговаривал. Рассказывал что-то. Требовал, чтобы она очнулась. Задавал вопросы. Просил, чтобы она поговорила с ним.

– Я хочу, чтобы ты жила. Знаешь, для меня это внове… Мы, темные, считаем смерть возвращением к нашей Матери-Тьме. К извечному Хаосу, где есть лишь свобода. Но мне почему-то не хочется отпускать тебя туда. Может быть, потому, что я боюсь: мы уже не встретимся…

Что-то в собственных словах вдруг резануло ему слух. Лур Ра’хард долго думал, что именно. Потом сообразил:

– Слышишь, я сказал слово «боюсь»? А я и не знал раньше, что это такое.

Владыка задумался. И поскольку был на редкость честным созданием, по крайней мере, в отношении самого себя, то добавил:

– Хотя я и сейчас смутно себе представляю, что значит бояться. И слово я взял из общегалактического, потому что в языке темных такого слова попросту нет…

– Я думала, что вид, лишенный страха, попросту обречен, – вдруг едва слышно проговорила женщина, причем на языке темных.

– Почему же?

– Меня учили, что для выживания необходим инстинкт самосохранения. Иначе вид погибнет, – ответили ему.

Незнакомка, правда, заменяла некоторые слова общегалактическими, да и произношение было не лучшим. Но факт оставался фактом: землянка говорила на их языке. Однако при этом не открывала глаз.

– Я считаю, что для выживания необходимо умение стоять насмерть, – не согласился с ней владыка.

– Допустим, – не стала спорить женщина. – А что со мной?

И тут претемный лур Ра’хард солгал. Почему-то он не пожелал, чтобы эта женщина, открыв глаза, посмотрела на него как на врага.

Он красиво, аккуратно и изысканно стал плести нити вероятностей, добавляя в них шелк иллюзий. В этом равных ему не было.

– Мы откликнулись на сигнал бедствия, – ответил он. – Когда мы прибыли на место катастрофы, то обнаружили обломки земного военного корабля. Из живых – только вас. Наши лекари несколько дней боролись за вашу жизнь. И вот сегодня вы очнулись.

– Должно быть, пираты, – задумалась женщина.

– Скорее всего, – кивнул владыка темных эльфов. – Вы помните свое имя?

– Конечно, – женщина открыла наконец глаза.

– И как вас зовут?

– Простите… – Она по-прежнему лежала неподвижно, и Ра’Хард понимал, как ей хочется повернуться, но она не могла это сделать. – Вы не могли бы укрыть меня чем-нибудь? А то мне неловко.

– Конечно, – поднялся лур. – Сейчас.

Он растерянно огляделся в палате. И вот Тьма лишь знает, где что у лекарей в их стерильном порядке попрятано.

Выглянув в коридор, он отдал распоряжения и вернулся к женщине.

– Одну минуту, сейчас все будет.

– Вы ведь владыка претемный лур Ра’хард? – вдруг спросила женщина, и в глазах ее мелькнуло беспокойство.

– Именно так, – поклонился он.

Адъютант владыки, осторожно постучав, внес одеяло. Хотел накрыть раненую, но, осекшись о засверкавший яростью взгляд лура, поклонился и подал одеяло владыке. И, не задерживаясь ни на мгновение, исчез.

Ра’хард осторожно укрыл женщину.

– Спасибо, – поблагодарила она.

– Могу я попросить вас назвать свое имя? – вновь обратился он.

– Наталья, – ответила раненая, и отчего-то ее кожа на щеках стала еще розовее. – Наталья Вереева.

Сначала пришла боль. Острая, мутящая разум. Потом к ней присоединилось отчаянное желание почесаться: слева не просто свербело и зудело – это было что-то невозможное!

Потом она поняла, насколько слаба. Не может ни закричать от выворачивающей наизнанку боли, ни провести ногтями по коже – чтобы зуд сменился хоть той же болью. Ей почему-то казалось, что так станет легче.

А потом среди этих безрадостных ощущений появился голос. Властный, звучный. И тот, кто обладал голосом, говорил на языке темных.

На языке существ одного из четырех видов, определявших миропорядок в этой части Вселенной. Невозможно высокомерных существ, которые посчитали встретившихся им на пути землян лишь слабой и жалкой пародией на разумных. Пародией, к которой, однако, внешне отнеслись крайне доброжелательно.

Сколько тогда их представители наслушались красивых и правильных слов о радости обретения новых членов Галактического союза. О том, что они, поддерживая младшего брата, будут вместе идти в светлое будущее.