Шрифт:
– Но...
– начала миссис Кьюберли.
– Эта сторона вопроса вам, несомненно, понятна. Итак, Мэри, твой протест направлен против того, что мы не даем тебе и твоим сверстникам убедительных, логически обоснованных объяснений, почему нужно ждать до девятнадцати лет.
– Нет, нет, доктор!
– вскричала миссис Кьюберли.
– У нас все наоборот.
– Прошу прощения, сударыня?
– Дело в том, что вы меня неправильно поняли. Мэри, скажи доктору то, о чем ты говорила мне.
Мэри беспокойно заерзала на стуле:
– Понимаете, доктор, я... я не хочу этого.
У доктора отвисла челюсть:
– Что ты сказала? Повтори, пожалуйста.
– Я сказала, что не хочу подвергаться Трансформации.
– Невероятно! Такое я слышу впервые в жизни. Ты шутишь, девочка!
Мэри отрицательно покачала головой.
– Вы видите, доктор. Что это может быть?
Доктор поцокал языком и достал из маленького шкафчика опутанную проводами черную коробку с множеством кнопок и дисков. Он укрепил на голове Мэри черные зажимы.
– О нет, не думаете же вы...
– Сейчас увидим.
Доктор повернул несколько дисков и взглянул на лампочку в центре крышки коробки. Она не зажглась. Он снял с головы Мэри зажимы.
– Ну и ну, - произнес он.
– Ваша дочь, миссис Кьюберли, совершенно здорова.
– Тогда что же это?
– Быть может, она лжет.
Еще несколько тестов. Еще несколько каких-то аппаратов. И еще несколько отрицательных результатов.
– Девочка, ты и впрямь хочешь убедить нас, что предпочитаешь вот это тело?
– спросил красивый мужчина.
– Оно мне нравится. Это... трудно объяснить, но ведь это я - вот что для меня важно. Мне нравится не моя внешность, а то, что это я.
– Миссис Кьюберли, - произнес доктор, - пусть с Мэри серьезно побеседует ваш муж.
– Мой муж погиб. Катастрофа у Ганимеда.
– О, какая героическая смерть! Значит, он был космонавтом, да?
– Доктор почесал щеку.
– Когда она впервые заговорила об этом?
– Да довольно давно. Я раньше относила это за счет того, что она еще совсем ребенок. Но позже, когда приблизилось время, решила все-таки обратиться к вам.
– Да, да, конечно, очень разумно. Мм... а ведет она себя тоже странно?
– Однажды ночью я нашла ее на втором уровне. Она лежала на полу и, когда я спросила, что она делает, ответила, что пытается заснуть.
Мэри вздрогнула. Она пожалела, что мать знает об этом.
– Вы сказали "заснуть"?
– Совершенно верно.
– Но кто мог подать ей такую идею?
– Понятия не имею.
– Мэри, ты ведь знаешь, что в наше время никто не спит. Что теперь, когда побеждено это бесполезное, бессознательное состояние, в нашем распоряжении неизмеримо больший период жизни, чем у наших бедных предков. Дитя, ты в самом деле спала? Ни один человек теперь не знает, как это делается.
– Нет, сэр, но чуть было не заснула.
Доктор выдохнул струю воздуха:
– Но почему ты пыталась делать то, о чем люди давным-давно забыли?
– Это было так красиво описано в книге, что сон показался мне приятным занятием. Вот и все.
– Где? В книге? Неужели в вашем блоке, сударыня, есть книги?
– Возможно. Я давно не занимаюсь уборкой.
– Удивительное дело. Уже много лет я не видел ни одной книги.
Во взгляде Мэри отразилась тревога.
– Но почему тебе понадобилось читать книги, когда есть видеоленты? Где ты их достала?
– Это папины книги. Ему передал их его отец, а дедушке - прадед. Папа говорил, что они лучше, чем видеоленты, и был прав.
Миссис Кьюберли вспыхнула:
– Мой муж был несколько странным человеком, доктор Хортел. Он хранил эти книги, несмотря на все мои возражения.
Атлетически сложенный доктор подошел к другому шкафу и взял одну из стоявших на полке бутылочек. Из нее он высыпал на ладонь две большие пилюли и проглотил их.
– Сон... книги... не хочет подвергнуться Трансформации... Миссис Кьюберли, дорогая моя, это очень серьезно. Я буду вам признателен, если вы смените психиатра. Видите ли, я очень занят, а ваша проблема весьма специфична. Я советую обратиться в Центральный Купол. Там много прекрасных врачей. До свидания.
Мэри рассматривала свое отражение в зеркальной стене. Сидя на полу, она принимала различные позы и разглядывала себя в профиль, фас, во весь рост, обнаженной, в одежде. Потом она взяла журнал, просмотрела его и вздохнула:
– Ну-ка, зеркальце, скажи...
Слова как-то неуверенно просочились в ее сознание и сорвались с губ. Она вспомнила, что узнала их не из книги. Эти слова говорил отец, "цитировал", по его выражению. Но, однако, это были строчки из книги... "Кто прекрасней всех..."