Казалось, многие замечания и рассуждения были адресованы лично мне. Поворот головы, взгляд из-под ресниц, кокетливый, призывающий к самоубийству, взгляд полной дурочки или умудрённой опытом искушённой женщины — всему этому с бОльшим усердием мадам обучала именно меня. Как одним словом склонить мага к верному решению, как внушить собеседнику нужную тебе мысль, как подчинить чужую волю, — она все это знала и умела, а мне было слишком интересно. И необходимо, чтобы выжить. А потом мы с девочками оттачивали свои умения друг на друге и на других учителях. С каждым разом все искуснее. И уже невольно начинали ощущать себя вершителями судеб, кукловодами в нашем маленьком мире, которого нет ни на одной карте их мира, мира, что мы призваны покорить.

Однажды, не так давно, пару лун назад, мадам Анаис задержала меня после занятия и пылко зашептала:

— Родовое имя Маргинель! Запомни это, моя девочка. И отомсти им всем! А когда будешь мстить ему… ты его узнаешь, непременно узнаешь… будь осторожна! И в конце шепни «за твою Аннушку».

Она смотрела на меня с мольбой. Безмерно беззащитной она выглядела. Такой и была, я чувствовала. Я ощущала так, словно она много младше меня и нуждается в моей поддержке и помощи. И с того дня я воспринимала так все время.

Я сложила губы в мягкую улыбку и пригладила выпавшую из мудреной прически седую прядь. Не стоило ничего говорить, это витало вокруг нас: я отблагодарю свою наставницу, как она того пожелала. Вопросом осталось для меня, шептала ли она подобное другим ученицам на случай, если Александр остановит свой выбор не на мне. Анаис казалась мне слишком честной, чтобы совершить подобное. На мой взгляд, она излишне прямолинейна в своих намерениях, в том и уязвима. Я бы шептала непременно.

Случаются мгновения, когда все в мире застывает в ожидании чего-то судьбоносного. И мнится мне, что замирает не окружающее пространство, как таковое. Именно тот, чья судьба решается, находящийся на перепутье, начинает воспринимать происходящее иначе, волей своею заставляя время и материю повиноваться. И чем сильнее воля, тем на большее человек способен. Такова сила, истинная сила.

Не единым магам подвластна энергия бытия. Пусть я и маг, не в этом суть.

Серебристыми искорками застыли в чистейшем морозном воздухе крохотные снежинки. Отражая огненные всполохи факелов, те, словно, парят в воздухе рядом с нашими лицами, лицами тринадцати девушек, тёмной мрачной ночью идущих меж острых скал к побережью.

Все кроме меня кутаются в шкуры и меха. Два обыкновенных куска ткани, завязанные на узлы, едва прикрывают мое тренированное тело. Их головы покрыты — на крепком морозе человеку не выжить иначе. Мои длинные чёрные волосы, которые я долго до блеска и боли расчесывала этим утром, беспощадно треплет обжигающе-ледяной ветер. Мне он не страшен. Что для меня ветер?

Я огонь.

Я иду босиком, ощущая царапающей колкой болью всякий острый камушек под моими стопами. Спасибо тебе, дом, за твою жестокую любовь. Я твоя дочь. Люблю такую вот твою ласку. Вдыхаю каждой порой кожи воздух своего острова. Он остужает мой огонь, на время усмиряя бешеный пыл. Я улыбаюсь. Чую опасность. И предвкушение.

Если сегодня не я отправлюсь за горизонт, то кто же? Они, те, что рядом со мной, слабы. Не потому, что люди, о нет. В их глазах страх и неуверенность. В моих — решимость. Лидер определен ещё до начала состязаний. Испытания, логика, факты — все это нужно людям. Звери, дикие звери, совсем другие.

Мы другие. У нас есть чутьё. Мы предчувствуем опасность. Мы ведаем природу, слышим ее шёпот. Мы безошибочно определяем силу. Я сильнее их всех вместе взятых. Они озираются на меня. Опасливо, боязливо. С уважением. Готовые следовать за мной. Если не я, то кто?

Призрачные тени встречают нас у кромки воды. За широкими спинами рослых мужчин над самым краем нашего мира, всем, что прежде было дозволено мне лицезреть, едва-различимо поднимается крохотный уголёк. Это оно. Светило. Мрак остаётся позади.

Я смотрю на Александра, окруженного верными людьми, парой десятков его соратников. Сильные моего мира приветствуют нас. В шкурах, с ожерельями из зубов ящеров. Вооруженные. Только им дозволено носить оружие на этом острове. Мне близки они все. По духу. Они же моя семья, семья по несчастью.

— Мы приветствуем вас, дочери Крона! — прогремел тяжёлый голос Александра.

Крон — наш остров. История его названия затерялась в веках, да и, честно говоря, никогда меня особо не волновала. Вырваться отсюда — вот первая и главная задача моего детства, которая близка к разрешению.

Мы склонили головы в ответ. Дань уважения лидеру. Признак покорности и подчинения.

— Сегодня одна из вас умрет. И если боги будут милостивы ко всем нам, она воскреснет в лучшем мире.

До дрожи. Выпить яд с надеждой на чудо. С верой обезумевшему старцу. Способны ли вы на подобное? Кровь кипит и гонит меня вперёд. Хочу это испробовать, испытать судьбу и милость богов.

— Сначала я спрошу у вас: кто желает отправиться туда? — взмах руки в сторону моря, нет, ещё дальше, за призрачные тени чудищ.