Мужик выдохнул с облегчением, хоть и пытался спрятать эмоции, а потом снова в карман полез. Если сейчас достанет лягушачьи кости и сушеные крылья летучих мышей, то меня стошнит. Колдовство, чёрная магия на крови – они не для слабых желудком. Но смотритель достал обычный отполированный камень на кожаном шнурке.

– Вот. Амулет, значит. Покупал у ваших на рынке. Ну у тех, что без метки. Сказали верняк, а я ж как проверю? Второй такой у сына на шее. Солдат он у меня. Забрали в войско Риваза усмирять восстание на юге. Почитай шестую седмицу как ушел, а весточки нет. Живой хоть? Ты спроси.

И камень мне протянул. Я икнула, уставившись на него в упор.

– А по скайпу позвонить не пробовали?

– Я тебе сейчас по черепушке бревном позвоню, – обиделся мужик. – Зазвучит как колокол, али нет? Что думаешь?

Чёрт, сын в армии – серьёзная легенда. Отец переживает, места себя не находит. Работа у него тяжёлая – девиц кнутом стегать. Устаёт, несчастный. Ну-ну, два раза ха-ха. Нет, не получилось его пожалеть, а заодно поверить во весь этот бред с камнями. Что-то типа раций для связи на расстоянии, да? Видела я нормальные рации, бьющие на приличное количество километров. Не затолкать их электронную начинку в такую подвеску. Но, может, попробовать? Подержу камень, поизображаю экстрасенса и скажу, что сын жив. Делов-то соврать.

Я забрала амулет, зажала в кулаке и сосредоточилась. Как там маги на форумах писали? Нужно визуализировать объект, чётко знать, чего хочешь, и кто-то там обязательно откликнется. Кто именно? А по вкусу: бесы или добрые силы. Меня больше волновало, как мог выглядеть сын смотрителя. Явно на папку похож, если не от соседа. Бороду не бреет, в плечах косая сажень, одет в рубаху и кольчугу. Почему-то упорно лез образ Ильи Муромца с картины Васнецова. Богатырь такой с палицей и в шишаке на буйной голове. И тут опять поплохело, как в маршрутке. Дом начал качаться перед глазами, и я нырнула в темноту обморока.

Галлюцинации пахли гарью и конским потом. Меня качало в седле, а копье так и норовило выскользнуть из рук. Плечи болели под тяжестью доспеха, шлем сползал на глаза. Впереди назойливо болталось знамя на древке. Летящий сокол. Войска Риваза Великолепного. Усталые, голодные и замученные длинным переходом.

– Анур, ты дрыхнешь, что ли?

– Нет.

– Подберись, мы уже на подходе.

Слова рассыпались, и голос затих, а я очнулась в избе на полу.

– Сдурела, окаянная, – шептал бледный смотритель, вытаращив на меня глаза. – Куда столько? Смотри, вся рубаха в крови из метки. Снимай, другую дам. Погоди. Видела его? Жив?

Шея горела так, будто я к ней утюг приложила. Я потрогала рукой и увидела кровь на пальцах. Рубаха на груди тоже была в крови

– Ты порезал меня, пока в отключке была?

– На кой? – нахмурился мужик. – Метка это. Али ты не колдовала раньше? Напряжёшься сильно – она кровоточит.

Да что там за метка? Я прощупала шею и нашла рубцы, как от шрамов. Из них шла кровь. Клеймо? Бред, клеймо не кровоточит. И пропустить момент прижигания кожи калёным железом я никак не могла. Куда теперь с таким сомнительным украшением?

– Зеркало дай.

– Говори, что с сыном! Ну!

Вот упёртый. Рассказывать, кроме глюка, было не о чем, вот я и выдала историю об Ануре, его лошади и знамени на копье. Услышав имя, смотритель обмяк и заулыбался. Так расчувствовался, что чуть слезу не пустил.

– Анур. Живой.

Я окончательно перестала понимать, что происходит. Кровь остановилась, рубашка испортилась в хлам, мне каким-то образом пригрезился сын мужика, которого я в первый раз видела. Ау, люди! Где я? Что со мной?

– Какое зеркало-то? – спросил мужик. – Колдовская ваша придумка? Амулет мой отдай. Пригодится ещё.

Мир перевернулся с ног на голову. Зеркало – колдовская ересь, а видения и кровь из клейма – обыденность. Может, я сплю? Да нет, ощущения слишком реальные.

– Во что у вас женщины смотрятся, чтобы узнать красивые они или нет? – хмуро спросила я. «Если не понимаешь, куда грести – плыви по течению». Хотя бы до тех пор, пока не станет видно, за что можно ухватиться».

– Ща, – кивнул мужик и бережно спрятал камень на веревочке обратно в карман. – Блюдо где-то у меня тут запропастилось. Тусклое уже и грязное, но рожу разглядишь.

Копался он в своих пожитках долго. Гремел утварью в сундуке, шарился под занавесками над печкой, и, наконец, вытащил на свет овальное блюдо с медным отливом. Подышал на него, протёр рукавом и сунул мне.

Отражение было как в кошмарном сне – смазанное и нечеткое, но даже по мутному силуэту стало понятно, что это не я. Совсем другая девушка. Курносая и большеглазая блондинка. А на шее кровоточила цифра восемь. Приплыли.