– Блин, блин, блин, – справа послышались отчаянные стенания. Все обернулись. Кирилл стоял на коленях и колотил кулаками по стене. Светлана первой поняла в чем дело. Подошла, провела ладонью по крашеной бугристой поверхности.

– Ее тут не было, – едва слышно проговорила она. Докер схватил ее за запястье и потащил в черноту коридора. За их спинами от мощных ударов вздрогивала дверь.

– А он? – крикнула Светлана.

– Черт с ним! – гаркнул сверху карлик, – если хочет, пусть остается.

В дверь снова грохнуло. Железное полотно вздулось бугром. От откоса отвалился кусок штукатурки.

– Нет, – упиралась Светлана. – Возьмите его.

– Азер, – карлик блеснул белками, – забери Чоли.

Азер, который уже сделал несколько шагов, остановился, долгим взглядом посмотрел на Буча, словно спрашивал: «Ты уверен?» и, не дождавшись другой команды, побежал назад.

Впереди метрах в ста мерцала тусклая флуоресцентная лампа. Светлана бежала по темному коридору рядом с Докером и постоянно оборачивалась. Сзади в сумраке шатались два силуэта. Кроссовки на ногах Кирилла поблескивали светоотражающими наклейками. Вспышки двигались ритмично – левая – правая, левая – правая. Светлана немного успокоилась и перестала оборачиваться. Через некоторое время ощутила легкий сквозняк. Воздух стал прохладнее. Лицо, кожу рук постоянно что-то едва касалось, словно паутина. Несколько раз она поднимала руки к глазам, но ничего подобного не видела.

Докер тяжело дышал. Оно и понятно, он был большим к тому же отягощенный ношей. Буча вертелся в кузове, как юла. Придерживался левой рукой за горизонтальный ремень, соединяющий плечевые лямки. Со стороны могло показаться, что он держит за ошейник цепного пса. Его большие глаза мерцали в полумраке, пистолет в руке отбрасывал блики. Карлик периодически склонялся над правым ухом Докера, что-то говорил. В тусклом свете их силуэты слились и они превратились в двухголового урода.

Беглецы остановились под плафоном, проливающим холодный мерцающий свет. Докер уперся руками в колени, сипло и тяжело дышал. Карлик лежал в кузове у него на спине и покачивался в такт дыхания гиганта. Спустя минуту хлопнул здоровяка по плечу:

– Опусти меня.

– Сиди, – прохрипел Докер и сплюнул.

– Опусти, сказал, – взвизгнул Буча. Здоровяк молча выпрямился и осторожно сначала правую, затем левую руку высвободил из лямок. Бережно поставил мешок на пол. Карлик выполз из него, с кряхтением поднялся на кривые ножки. Поморщился. Светлана подумала, что ему больно стоять на таких вывернутых конечностях и тем более ходить.

Подбежали Азер и Кирилл. Кирилл раскраснелся. Кожа поблескивала глянцевой пленкой пота. Долговязый проговорил что-то неразборчивое и сделал движение рукой, как бы смахивал с носа комара.

– Вы тоже это чувствуете? – спросила Светлана, обтирая предплечье от налипшей паутины.

– Какая-то дрянь, – выдохнул Докер и мазанул рукой по щеке. Под дуновением ветерка волосы на его голове шевелились.

– Кажись, вентиляция пылюку гоняет, – сказал Буча, поднес палец ко рту и лизнул его. Почмокал толстыми губами. Затем лизнул запястье. – Сладкие, блин.

Все стали пробовать на вкус налипшее вещество. То, что витало в воздухе и правда было сладким. Вдоль бетонного плинтуса ветер гнал небольшой комок. Буча наклонился, зацепил его пальцами. При этом его короткие ноги в коленях остались прямыми, а тазобедренные суставы как бы выперли в стороны. От этой картины Светлану передернуло. Карлик выпрямился, попробовал комок, кивнул. – Кажись, здесь все сладкое, – повернулся, лизнул стену. – Чистый сахар.

– Вата.

Все обернулись. Кирилл лизал бицепс. Заметил, что на него смотрят, остановился, медленно опустил руку, – я имел в виду, как сахарная вата.

– Точно, – подтвердила Светлана, – очень похоже на сахарную вату. Я в парке Горького такую же этим летом ела.

Буча переглянулся с Докером, затем посмотрел на Азера. Тот пожал плечами. Светлана догадалась, что они не понимают, о чем речь.

– Это такая сладость, – начала она объяснять, но карлик остановил ее жестом.

– Тихо. Зверюга, кажись, притихла. И это плохо. Мы в ее конуре, она наверняка знает обходную дорожку. Надо двигать отсюда.

Он развернулся и побежал по коридору. Несколько секунд никто не двигался с места. Все смотрели на уродские изгибания и взбрыкивания маленького человечка.

– Че стоим? – Буркнул Докер и в два прыжка догнал Бучу. Легко подхватил его, кинул себе на загривок. Тот запротестовал, несколько раз ударил кулачками по плечу. Докер даже не поморщился. Осознав тщетность протеста, Буча удобнее устроился в кузов и ухватился за ремень. Кирилл вырвался вперед. Иногда он отбегал метров на пятнадцать, оборачивался, удрученно вздыхал и замедлял бег, дожидаясь остальных.

«Да, драпать он может. Тренировки не прошли даром. Неужели я не замечала какой он? – думала Светлана. – Или не хотела замечать? С ним было весело, на машинах, по клубам, по заграницам. Что же я за стерва, раз за деньги (а за что еще) таскалась с этим «Чоли»». Светлана постаралась подумать о чем-нибудь другом.«А они точно не знают, что такое сахарная вата». Ей стало немного жаль этих грубых, сыромятных мужиков. Сахарная вата пробудила воспоминания этого лета. Лета, которое еще не прошло.

Двадцать шестое июня. Ее день рождения. Папа, когда еще не стал заглядывать в бутылку, водил ее в этот день в парк на Москве-реке. Шум детских голосов, гомон, зазывалы через громкоговорители приглашают выложить какую-то жалкую мелочишку за умопомрачительный, незабываемый аттракцион. День пролетал быстро. К вечеру они возвращались домой с шариками, подарками, призами и липкими щеками от сахарной ваты. Даже когда выросла, день рождения по-прежнему был связан с парком Горького. Пусть она уже не носилась с горящими глазами от «Американских горок» к «Ромашке», а оттуда в «Комнату страха», неизменно садилась на главную карусель перед арочным входом в парк. На лошадке плавно катилась по волнам детства, окруженная зеркалами, огнями и волшебством.