Чёрный наружный покров — это ладно, но глянцево-чёрные внутренности?!

— О-бал-деть… — произнёс он негромко по слогам. — Надо это сфотографировать. Надо скинуть фотки преподавателю. Да всем, кого знаю скинуть, это же просто бомба…

Может это краска? Или в бочонке раньше хранили что-то типа угля?

Проведя скальпелем по плоти, он сделал надрез, развёл края кожи, обнажив чёрные прожилки. Но так не бывает! Мышечная ткань не может иметь такой цвет, это невозможно по определению!

— Странный глаз, — просопел дядя Сеня. — Будто и не живому существу принадлежал.

Он осторожно коснулся ока твари, и тут же отдёрнул руку, потому что глазная щель дрогнула и закрылась.

Мужчины отпрянули от неожиданности, Вадик хотел почесать затылок, — его излюбленный жест, но в последний момент вспомнил о грязных перчатках и остановил движение.

— Оно что, живое? — спросил дядя Сеня.

— Не должно, — в голосе студента звучало сомнение. — Видел, сколько у него повреждений? По нему будто катком проехали.

Вернувшись к столу, он осторожно перевернул существо набок, скальпелем раздвинул жгуты-щупальца, стремясь заглянуть в их сердцевину.

Ага, сейчас.

Стоило их отпустить, как они возвращались на прежнее место, попытавшись же надавить сильнее, чтобы зафиксировать положение, он и вовсе нечаянно отрезал один из жгутов. Подобрал кусочек с пола, вновь убеждаясь, что срез имеет сплошной чёрный цвет.

— Держи, — дядя Сеня протягивал несколько стеклянных палочек.

В четыре руки им удалось немного раздвинуть образующие клубок жгуты, разглядеть в центре белую неровность.

— Это пасть? — дядя Сеня нервничал, неприятное создание вызывало у него необъяснимое беспокойство.

— У тебя руки чистые? Принеси пожалуйста мой телефон из той комнаты.

Дождавшись, когда помощник вернётся, Вадик объяснил ему как включить камеру. Оттянул одно из щупалец, и дядя Сеня сделал несколько фотографий с разных ракурсов. Перевернув создание, раздвинул ему глазную щель. Общие планы. Чёрный глаз. Плоть под руками странная на ощупь, она тянется точно резиновая, и возвращается на прежнее место, стоит убрать руку.

Опять перевернув неведомую тварь, он запустил руки в самую гущу жгутов, раздвинул их, открывая белое образование в центре. Защёлкала камера.

— Больше кадров, больше, — негромко попросил он помощника. — Потом выберу самые удачные.

Раздвинул щупальца сильнее, чувствуя их упругое сопротивление, обнажая неровную белую сердцевину.

— Стыдно сказать, на что похоже, — прокомментировал дядя Сеня.

— Пасть это, что же ещё. Постой, я сейчас её приоткрою, а ты…

Но что именно он должен сделать, дядя Сеня не узнал, потому что стоило двум пальцам в перчатках беспардонно раздвинуть ротовую щель твари, как она дёрнулась. Вся, всем телом. Щупальца точно от удара тока выпрямились, раздавшись в разные стороны, и тут же сомкнулись в тугой комок, обволакивая правую руку студента.

Дикий вопль боли оглушил дядю Сеню. Вмиг побелевшее лицо Вадика искривилось, глаза широко распахнулись, он задёргал рукой, пытаясь высвободить конечность, заколотил в кушетку глазом твари.

— Сними, сними его!!!

Дядя Сеня схватил один из жгутов, рванул на себя, почувствовал, как отросток отрывается, и тут же пришла сильная боль. Выронив чёрную полосу, он вперил взгляд в свою ладонь — по ней протянулись два глубоких аккуратных разреза, точно тем же скальпелем махнули.

— Да помоги же!

Завывая от боли, второй рукой, с зажатым в ней скальпелем, студент кромсал чёрный клубок, в стороны летели отрезанные щупальца и брызги его собственной алой крови. Попытавшийся помочь было дядя Сеня едва не лишился при очередном замахе пальца, отпрянул и бестолково замельтешил вокруг, не зная, что предпринять, чем можно помочь.

Наконец рука, или точнее то, чем она стала освободилась. Изрезанная в лоскуты кожа торчит во все стороны, местами проглядывает белая кость, кровь стекает безостановочным потоком. Секунду студент смотрел на свою конечность, затем глаза его закатились, и он упал.

Скорая, скорая…

Дядя Сеня зашарил в карманах, не замечая зажатого в кулаке телефона, лишь достав свой, осознал, что сжимает в руках две трубки.

112

— Алло! Девушка…

Когда они засобирались домой, уже начинало темнеть.

На ещё голубое небо выбрался бледный полумесяц луны, высыпали первые едва-едва различимые звёзды. Здесь, в парке, в царстве музыки, огней и веселья, окончание дня осталось незамеченным, тут по-прежнему отдыхали, поздравляли, заказывали ди-джею песни и кричали «горько» — половину кафе заняла свадьба.