Чудовище.

Как порой бывают глупы люди, но лишь в истинном облике он имеет право просить.

— У меня нет и никогда не будет детей. Мне нужен наследник, моим землям нужен преемник. Я воспитаю Яна как сына. Отдашь смерти или продашь мне, Мария?

Если вдова сейчас скажет "нет", ему придется уйти. Этого ребенка князь искал больше года, и кто знает, чем обернется новая попытка. Сейчас об этом лучше не думать и просто ждать, борясь с диким искушением коснуться души женщины своим даром.

— Продам, — выдохнула Мария и застыла, будто только теперь осознала, что наделала.

— Небеса услышали, — ответил владыка Акарама.

Отцепив от пояса кошель, вложил в ладони женщины. Золото. Мария столько золота еще ни разу в руках не держала. Лучше бы зерна… как ей теперь дойти до города? Да и отберут по дороге.

Монеты обжигали пальцы, по застывшему лицу катились слезы. Они вырвались на волю впервые после похорон мужа.

— Собирайся, — обронил князь.

Он присел на край кровати, провел рукой над телом мальчика, не касаясь пальцами.

— Собирайся, отведу в Сорем. Бери только то, что сможешь донести.

Сорем. Соседнее княжество. Ее родина. Там сейчас весна, над мачтами кораблей кружат чайки, мальчишки крутятся у пристани. Сорем. Уже почти забытый, далекий, недосягаемый…

— Дети не дойдут.

— Дойдут, не бойся.

Резкие взмахи рук, новый приступ кашля, что утих подозрительно быстро. Больше не

раздумывая, вдова открыла шкаф, побежала к сундуку…

Другая попыталась бы вытолкать из избы, устроила истерику или насмерть перепугалась. Мария безжалостно перебирала вещи. Потом она будет плакать, маяться бессонными ночами, ждать… Потом. Сейчас важно совершенно иное.

Князь улыбнулся уголками губ, развеял плащ. Скоро он будет дома и сможет заняться полноценным лечением. У него теперь есть сын. Год поиска и целая жизнь, чтоб понять: ни одна женщина не сможет родить ему ребенка. Вот только край, о котором боятся упоминать, когда на землю опускается ночь, не может остаться без присмотра. Без хозяина равновесие нарушится и виверны, драконы, призраки покинут привычную обитель. Разлетятся по свету, сея хаос и разрушения. Возможно, когда-нибудь так и случится, но не теперь. Ни при его жизни.

— Готовы?

Одетые в дорогу мальчики и девочка жались к матери, слишком слабые, чтоб протестовать или требовать разъяснений. Мария шагнула к все еще лежащему в постели Яну, но мужчина предупреждающе вскинул ладонь.

— Не волнуйся, я понесу сына.

Женщина кивнула, от навернувшихся на глаза слез избушка поплыла. Она лишь на миг закрыла глаза, да что там закрыла — моргнула. Комната исчезла. Сквозь густую пелену тумана тянулась узкая тропа. Плащ, вновь покрывающий плечи князя, удлинился, нырнул под ноги, опрокидывая, обнимая. И осталось лишь прижимать к себе детей, да смотреть, как мелькают размытые обочины у борта удивительной повозки. Говорят, прикосновение тьмы убивает, вот только вдова сама бы лишила дыхания того, кто помешал бы ей кутаться в черное покрывало и скользить над колдовской дорогой.

В Сореме они сразу же купили дом, а перед этим — пирогов и молока. Все вокруг плыло, будто в тумане, бешено вертелось, разбиваясь на разрозненные осколки. В себя Мария пришла около ворот.

— Помни: о том откуда ты — ни слова, о моем участии тоже не упоминай. Легенду запомнила?

Вдова кивнула.

— Мама, мама, — раздалось из распахнутых окон.

Она сжала калитку так, что пальцы побелели.

— Отпущу к тебе в гости, когда научится сам ходить иными тропами. Вот только… мне бы годовалого ребеночка, тогда бы и дело спорилось, а сейчас ему многое с трудом постигать придется. Впрочем, к двадцати годам уж точно колдовские дороги осилит.

Князь Акарама давно исчез, а Мария все стояла у калитки… В доме что-то упало, разбилось, потом все затихло. Уставшие дети задремали на непривычно широкой кровати. Над крышей кружили неугомонные чайки…

Ян, впервые за три недели, спал глубоким, спокойным сном. Суровые черты лица повелителя темных земель преобразовала тихая радость и… нежность.

Княжество Тарин, 69 год

Самые лучшие казни на закате, когда солнце наливается красным, а небо вместо нежной голубизны отливает оранжевым и желтым. Какие странные существа люди. Вместо удивительной панорамы заходящего светила, что каждый день разная, и за миллионы лет ни разу не повторилась, они наслаждаются видом чужой боли. Женщины садят на плечи малышей, чтоб те рассмотрели открывающуюся картину в полной мере, мальчишки постарше забираются на деревья. Жадный до зрелищ народ толпится около самого заграждения, беззастенчиво разглядывая то приговоренных, то правителей Тарина и Акарама. Впрочем, на акарамское чудовище все же стараются не смотреть, хоть с ним рядом сиятельный князь Тарина, защищающий от разрушительного влияния опасного соседа. И не пригласить его нельзя — протокол обязывает, вот и приходится терпеть. О том, что Ян предпочел бы проигнорировать данное мероприятие, как и множество остальных: жестоких, глупых, бессмысленных, никто и подумать не может. Однако правителя Акарама связывает старинный пакт, созданный для хранения равновесия, и мужчина не может нарушить его ради собственной прихоти.

Гулко ударил гонг. Толпа замерла в предвкушении: казнь вот-вот начнется…

Солдаты прошлись вдоль шеренги приговоренных. Подавив сопротивление некоторых особо ретивых и непокорных, повалили их на колени.

— Кто желает, может просить у сиятельных князей милости, — произнес палач ритуальную фразу.

Молоденькая крестьянка подняла дрожащую руку. Ее отволокли к краю помоста, грубо бросили на пол. Девушка склонилась, целуя доски.

— Помилуй, батюшка Азарил… — взмолилась она со слезами.