Он держал меня на руках перед огромным телевизором, где я обнимая его длинную и сильную шею, ощущала ягодицами надёжность его ладоней, целовала взасос и дрожала перед тем, как взорваться наслаждением от очередного оргазма.

Я чувствовала, как балдеет он от моей отзывчивости на свои ласки в гостевой спальне, где раскинувшись на тонком летнем одеяле, невероятно нежном и поначалу прохладном, судорожно хваталась пальцами за гладкую ткань и молила Влада не останавливаться.

Всё это было невероятно настоящим, искренним, объёмным и чувственным. Мои сменяющие друг друга яркие оргазмы заставляли кончать и его, но паузы между сексом были столь малы, и заполнены такими приятными ласками, что практически неощутимы.

Всё происходящее слилось во единое, рухнувшее на берег и разлившееся мощной волной цунами, которое закончилось лишь тогда, когда Влад распахнул перед разметавшейся по кровати мной шторы окна.

В утреннем свете его мускулистое тело казалось волшебным: рыжим красило рассветное солнце его матовую загорелую кожу, делая выпуклые мышцы ещё рельефнее, будто стоял перед окном не просто атлетически сложенный, накачанный парень, а какой-то волшебный эталон мужской силы и красоты.

Я не могла поверить в то, что это всё произошло со мной, настолько это не вытекало из моей обычной жизни, не следовало из её ритма и формы.

Я чувствовала себя в ином, куда более чудесном мире и боялась его хрупкости, потому что стала осознавать, что наше время уходит, что рассветное солнце - начало дня, но конец этой чудесной ночи и что она не повторится - это разовый подарок судьбы.

Это читалось во внимательном и задумчивом взгляде Влада, тихонько, по-комариному, звенело в воздухе спальни, проникало в неё солнечным светом.

На тот момент я не могла объяснить, почему мы не повторим это вновь, я просто чувствовала это и потрясающее удовольствие плавно и постепенно сменялось печалью и тоской, от которой хотелось завыть.

Когда он пожелал мне приятных снов и поцеловал на ночь в губы, нежно погладив пальцами по щеке, я поняла, что он пишет последний абзац этой ночи и ставит точку, заканчивая её.

Что утром, когда мы проснёмся, подобного произошедшему между нами не повторится и что мне никто не объяснит причин.

Шторы были задёрнуты вновь, чтобы солнечные лучи не мешали мне спать, дверь закрылась, стихли шаги, я закрыла глаза и провалилась в сон.

Спала я недолго. Влад разбудил меня через пару часов, но я чувствовала себя отдохнувшей.

Разбудил не поцелуем. Просто присел рядом и коснулся руки.

Мы вообще больше не целовались.

Пока я завтракала йогуртом и фруктами, он занимался машиной во дворе. А затем вернулся за мной и, спустя минуту, я, одетая в свои высохшие помятые шмотки, села рядом с ним на пассажирское сиденье.

Он подвёз меня туда, куда я сказала. Я не называла свой адрес, просто попросила остановить у супермаркета неподалёку от моего дома. Не хотела, чтобы он узнал, где я живу. Не хотела ложных надежд. Мне и без того было больно от растворившейся в воздухе близости. Будто рассеялся дым. Всё вернулось на круги своя, не оставив тепла.

Зато осталась благодарность. Я выразила её тихо и искренне, хоть и смотрела себе под ноги. Мы попрощались и он уехал.

Нужно было заняться поисками пропавшей сумки, но меня хватило лишь на то, чтобы вернувшись в свою комнату, закрыть дверь, упасть на кровать лицом вниз и, после тихих, невидимых никому слёз, заснуть.

Наверное, он не хотел, чтобы я влюбилась в него. Защитил себя так от моих возможных посягательств на его личную жизнь. В любом случае, дальнейших отношений между нами не было.

Я долго приходила в себя после той ночи. Долго не могла переключиться на других парней, просто не замечала их, хотя не могу сказать, что за мной не ухаживали. Но я обычно не принимала эти ухаживания, а когда принимала, безуспешно боролась с собственным равнодушием, и не в силах справиться с ним, прямо говорила человеку, что ничего у нас не получится.

Поначалу Влад довольно часто снился мне. Признаюсь, в своих грустных раздумьях я не раз идеализировала его, создавая образ сказочного принца, которым он, конечно же, не являлся. Но мне очень сложно было совладать с мощью впечатления, которое он на меня произвёл и эта идеализация помогла мне превратить его из болезненной утраты в придуманную сказку. Так было легче пережить расставание.

Ещё помогала учёба. Прошла неделя, другая, я отплакалась. Затем месяц, второй, и я потихоньку стала снова зарываться в студенчество с головой. При этом практически всё то время, что не училась, предпочитала оставаться одной. Постепенно я поняла, что у меня нет ни подруг, ни друзей - я избегала дружбы, как проявления близости. Было страшно привязываться, не имея гарантий на то, что отношения, пусть даже дружеские - это насовсем. Мне тогда казалось, что для отношений с парнями я слишком уязвима, слишком быстро привязываюсь, а потому, если вновь что-то не получится, и я так же не буду понимать причины, то мне вновь будет так же плохо.