Посылать для такого деликатного дела служанку было опасно, и я решила, что справлюсь сама. Потому что если хочешь, чтобы тайну узнали — доверься третьим лицам.

В палаточном городке было тихо — многие рыцари были приглашены на королевский пир, остальные расположились у костров поодаль, где жарились бычьи туши и благоухали бочонки с вином из королевских погребов.

Я пробежала вокруг палаточного городка, прячась в темноте, чтобы не наткнуться на подгулявших рыцарей, которые в пьяном виде могли и не проявить хваленого рыцарского благородства, встретив ночью одинокую женщину.

Шатер сэра Эдейла я нашла почти сразу. Мне повезло, что он стоял с краю палаточного городка, и возле него мальчик-паж чистил скребком коня — конечно же, гнедого!

Я подошла ближе, убедившись, что никого из рыцарей поблизости нет, и окликнула пажа. Неподалеку пылал костер, и над ним вкусно побулькивала ароматная похлебка с копченостями.

— Где твой хозяин? — строго спросила я у пажа. — Он дал мне починить свой плащ, работа закончена, хочу получить плату.

Мальчишка уставился на меня — круглолицый, белобрысый, с курносым облупленным от загара носом.

— Побыстрее! — прикрикнула я на него. — Мне до утра здесь стоять? Где хозяин?

Было бы хуже, вздумай сэр Эдейл отправиться к товарищам, чтобы поесть жареного мяса и выпить вина, но паж кивнул и сунул голову в шатер.

Я услышала его тонкий голосок, что-то лепетавший, а потом другой голос — от которого по моим жилам снова потек огонь.

— Гони всех шлюх вон, — велел благородный рыцарь Эдейл, и я покраснела до ушей. — Плащ? Она принесла плащ?..

Я вздрогнула и подумала, что сейчас самое время спастись бегством. Так ли нужны мне были эти туфли? Или я здесь совсем по другой причине?.. И если по другой, то чем я лучше леди Рюген…

Но мальчишка уже приподнимал полог, приглашая меня пройти внутрь, и я вошла — медленно, еле переставляя ноги.

Рэндел Эдейл сидел на разостланной на ковре постели, одетый лишь в рубашку и холщевые штаны. Он был босой, а вязки на рубашке были распущены, открывая мощную шею и часть широкой груди с темной порослью волос. Ворох заготовок для стрел лежал на ковре, и было похоже, что рыцарь только что шлифовал древки для стрел при помощи костяного кольца.

В шатре горели два масляных светильника, и курилась жаровня, распространяя приятный, терпкий запах. Наверное, от этого запаха голова у меня закружилась, и я сильнее вцепилась в корзину, как будто она единственная могла удержать меня в реальности этого мира.

Рыцарь медленно поднялся мне навстречу, откладывая стрелу и кольцо, и подошел совсем близко, не спеша заговаривать. Я тоже молчала, держа перед собой корзину, как щит.

— Выйди, Эдвин, — велел рыцарь мальчишке. — И проследи, чтобы не беспокоили.

— Да, сэр! — бодро пискнул паж, а потом я услышала шорох падающего полога, и мы с Рэнделом Эдейлом остались одни.

— Какой волшебный подарок этой ночью, — сказал он, протянул руку и откинул капюшон с моей головы. Я не стала прятаться, хватаясь за капюшон, а посмотрела рыцарю прямо в глаза.

— Возвращаю ваш плащ, — сказала я, стараясь говорить твердо, — и прошу вернуть мои туфли.

Он смотрел на меня долго, словно лаская взглядом. Как будто запоминал каждую черточку моего лица. И я ощущала его взгляд на своих щеках и губах, как прикосновение.

Потом он отошел к сундуку, что стоял у опорного столба, открыл крышку и вынул оттуда мои туфли. Признаться, туфли были достаточно потрепанными, и набойки на каблуках сточились, но рыцарь держал их на ладони, как самое настоящее сокровище.

Я поставила корзину с плащом на ковер, толкнув ее ногой в сторону, и забрала туфли.

— Одной пряжки не хватает, — сказала я, держа туфли за каблуки. — Потрудитесь вернуть.

Он снова вернулся к сундуку и что-то достал оттуда. Сердце мое забилось — сейчас я получу пряжку и… и уйду. И всё, вряд ли нам придется еще хоть раз заговорить.

— Считай, что пряжку я потерял, — сказал сэр Эдейл и положил в каждый мой туфель по неограненному рубину, величиной с голубиное яйцо.

— Что это? — спросила я оторопело, глядя на великолепные камни.

В короне мачехи были южные рубины, но размером с ноготь большого пальца, и они не шли ни в какое сравнение с этими.

— Плата за потерянную пряжку, — объяснил он.

— Моя пряжка была медной, — сказала я угрюмо, — она не стоит так дорого. И я не стою, добрый сэр. Я вообще не продаюсь и не покупаюсь. Вы не потеряли пряжку, вы нацепили ее на перчатку, чтобы похвастаться трофеем.

— Не похвастаться, — возразил он. — Это знак служения моей прекрасной даме.

— Ха! — презрительно скривила я губы, хотя щеки предательски запылали. — Не желаете отдавать по-хорошему, заберу сама.