Выпрямившись, одной рукой взяла бокал, а другой почти пустую бутыль. Пора избавляться от следов разгульной двухнедельной жизни. А то ведь завтра с утра на работу, а там могу задержаться и допоздна. Начало семестра всегда связано с непредвиденными обстоятельствами.

Я вдела ноги в домашние тапочки смешного розового цвета с поросячьими мордочками, подарок Джека на мой день рождения, и направилась в кухонный блок, чтобы уничтожить следы преступления.

— Свет, — громко произнесла, оказавшись на пороге темной комнаты.

Могла бы и рукой включить освещение, но пора привыкать к голосовым командам. Иначе Джек будет ругаться, что я не использую на полную катушку наш «умный» дом. А по мне, так нет никакой разницы между напряжением голосовых связок и лишним движением руки.

Иногда я не понимала Джека, который с одной стороны стремился всячески автоматизировать нашу жизнь, а с другой любил наблюдать как я убираюсь в доме или готовлю еду, тратя на это огромное количество времени, которое можно использовать большей пользой. Например, посмотреть хороший фильм по галовизору, или отдохнуть за прослушиванием интересной книги.

Мягкий свет озарил белоснежную кухню, напичканную под завязку различными приборами, способными облегчить жизнь любой домохозяйке. Нажала кнопку на панели управления. Из столешницы почти бесшумно выехал посудоприемник, куда со всеми предосторожностями отправился пустой бокал. Конечно, можно было самостоятельно ополоснуть его водой, но тогда была опасность быть пойманной на недостаточно хорошо вытертом стекле. Джек частенько любил проверять чистоту моей уборки. А мне так не хотелось его расстраивать. А ведь он огорчится, если обнаружит даже крохотное пятнышко. Мне, конечно, было жаль гонять агрегат ради одного бокала, но хорошее настроение Джека важнее. Посудоприемник спрятался под столешницей так же тихо, как и выехал.

Осталось дело за малым — уничтожить бутылку с остатками ароматного напитка. Я взглянула на золотистую этикетку с надписью «Мартиньяк, изготовленный в провинции Жабо».

Жалко, конечно, но делать нечего. Приличные жены не пьют в одиночестве алкоголь, так же как и не курят и не носят развратное белье.

Подошла к утилизатору, потянулась.

Эх, как же жаль выливать мартиньяк. Вроде бы и не хочется больше, но ароматный напиток выливать это же настоящее кощунство.

Повинуясь сиюминутному порыву, я отщелкнула крышку на бутылке и, пока не успела передумать, в три глотка осушила тару. И лишь когда последние капли мартиньяка проскользнули по пищеводу, поняла что совершила. Я с совершенно ошалелыми глазами уставилась в пространство перед собой, переживая момент.

Видел бы меня Джек. Он бы точно посчитал, что в его милую женушку вселился сам дьявол. Не иначе.

Еще до конца не отойдя от потрясения, я открыла приемник утилизатора и сунула туда бутылку. После того, как дверца возвратится на место, аппарат расщепит стекло на мелкие частицы и спустит в мусороприемник. И тогда не останется никаких следов преступления. И Джек никогда не узнает чем занималась в его отсутствие.

Я натянуто улыбнулась, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Конечно, это очень плохо скрывать от мужа свои маленькие секретики. Но как же хочется иногда побаловаться запрещенным.

Вздохнула, глядя как индикатор утилизатора из красного медленно превращается в зеленый. Вот и все. Моя тайна осталась только моей. Джек как и прежде будет пребывать в блаженном неведение чем занимается женушка в его отсутствие.

Пора идти спать. Завтра будет долгий день. После него наступит еще одна ночь. А на следующий день я увижу своего любимого мужа. Надо будет попросить кого-нибудь из коллег подменить меня на кафедре, чтобы я могла встретить Джека в космопорту. Шаттл пребывает как раз во время пары у старшекурсников.

Утро понедельника.

Я потянулась в кровати, чувствуя себя абсолютно счастливым человеком. Наконец таки выспалась. Хоть и спала не так уж много. Все же мартиньяк лучше любого снотворного. Он и веселит, и бодрит, и сны навевает. А что мне сегодня снилось? Я напрягла память, отгоняя прочь сонливую дымку.

Память услужливо подсунула ночное видение, проскочившее перед глазами со скоростью молнии.

— Вот опять он мне приснился! — воскликнула, отбрасывая одеяло, собираясь соскочить с кровати на водяной подушке. Она услужливо заколыхалась, но не позволила в один миг избавиться от нежных объятий. Пришлось сползать с нее медленно, не особо тревожа жидкость внутри матраса.

Наконец, я освободилась от сковывающих уз, на миг забывая о чем собственно вспоминала. Ах, о моем грешном и таком развратном сне. Я тряхнула всклокоченными за ночь волосами, стараясь подальше отогнать ночное виденье. Но оно как назло висело перед глазами маня меня своей греховностью.

Обнаженный торс мужчины, подсвеченный лучами солнечного света, падающего из окна сбоку, будоражил внутреннее воображение. Какой уже раз я видела одну и ту же картину. В моих снах, мимолетных, скоротечных представал он, мужчина без лица, с телом атлета, сильными руками и бесконечными кубиками пресса, от одного взгляда на которые, поджимались пальчики на ногах, а внизу живота зарождалось жаркое томление. В снах он ничего не делал, лишь статично стоял, соблазняя своим идеальным торсом, от взгляда на который впору подобрать слюну, так и норовившую перебраться через губы.