Наклонив голову в знак прощания, он поспешил к своему начальнику, ловко огибая присутствующих ярлов. Из-за невысокого роста его темноволосая курчавая голова вскоре скрылась за плечами направляющихся к выходу викингов, однако уже через несколько мгновений он вынырнул из людского скопления возле риг-ярла Лунна, который наконец сумел на первый взгляд успокоить Верховного эриля. Старик хмуро кивнул Бьернсону и риг-ярлу и, постукивая посохом, направился в зал.

Поймав взгляд Лунна, Асквинд кивнул ему в знак приветствия и повернулся к собеседнику.

Жестом подозвав к себе сопровождавшего его юношу, Целсус сказал ему негромко:

— Маркус, мне нужны все сведения об этом человеке, с которым я только что говорил, все, что ты сможешь найти.

— Да, доминус, — отозвался юноша, почтительно наклонив голову.

Целсус также знаком отпустил его и двинулся в сторону зала собраний вместе с хевдингом.

— Послушайте, Торольф, — спросил он едва слышно, — с каких это пор помощники риг-ярлов так легко влезают в разговоры послов и хевдингов, да еще растолковывают нам официальную позицию их патронов? Кто он такой, этот Бьернсон? Я видел его раньше, но никогда не думал, что он играет сколько-нибудь серьезную роль. Вы, похоже, с ним не в ладах?

Хевдинг нахмурился и на несколько секунд замолчал, тщательно подбирая слова. Наконец махнув рукой на это дело, он коротко и довольно резко, хотя, впрочем, и понизив голос, сказал.

— Выскочка из простолюдинов. Меня многие называют консерватором, Целсус, я это знаю и не вижу ничего плохого. Да, я люблю наши традиции, люблю, когда все размеренно и разложено по полочкам. Раньше все было проще, а теперь любой бонд может пролезть в высшее общество и называться ярлом. — Он вздохнул. — Наверно, старею, друг мой.

Однако тут же тряхнув головой, он продолжил:

— А вот риг-ярл Лунн точно стареет. И если не телом, то душой. Многие поговаривают, что он прочит Атальгрима Бьернсона на свое место. Тот почти десять лет назад начал свою работу, сделав карьеру с секретаря до личного помощника. Хотя окончательное решение все равно остается за конунгом, а тот вряд ли будет пускать такое дело на самотек.

— И как столько лет вы продержались на плаву в этом политическом море, мой друг? — с улыбкой спросил галл. — Ваша прямота просто обескураживает. Впрочем, то, что такие люди, как вы, находятся в верхушке власти, делает честь вашему конунгу, даруй Юпитер ему долголетие! — он еще раз вгляделся в спину идущего впереди него Бьернсона. — Так значит он возможный преемник… Хм! Придется принимать его всерьез.

Продолжая переговариваться, участники тинга прошли в зал заседаний и начали рассаживаться. Едва все заняли свои места, как распорядитель вошел в зал и объявил о появлении конунга Асгейра Харальдсона и кюны Хильдегард.

Присутствующие встали, приветствуя вошедших. Конунг в церемониальном облачении — военном мундире и плаще, сшитом из шкуры белого волка — вступил в зал. Высокий светловолосый мужчина сорока пяти лет с серыми пронзительными глазами, казалось бы, не смотрел ни на кого в зале, однако хевдинг Асквинд, отлично знавший конунга, с которым они когда-то вместе учились в военной академии, прекрасно понимал, что Асгейр заметил и некоторое волнение присутствующих, обусловленное будущими планами, и все еще явную ярость Верховного эриля, который стоял по правую руку от трона.

Конунг занимал трон Скандинавской империи уже восемь лет с момента смерти его отца — Харальда Торвальдсона. Его жена — кюна Хильдегард — была родом из норвежских земель. Брак был удачным не только для конунга, искренне любившего свою жену и получившего от брака трех сыновей и дочь, но и для простых жителей, которые не уставали благодарить Одина за такую просвещенную кюну. Хильдегард активно участвовала в политической жизни, возглавляла несколько благотворительных организаций и была постоянным участником Тинга.

Целсус с улыбкой кивнул некоторым своим сородичам, готовившим отчеты для сегодняшнего заседания, и устремил взгляд на конунга. Тот взошел на небольшой помост, подвел жену к ее трону, сам встал у своего и после секундной паузы с неторопливостью, приличествующей правителю, сел на красный бархат. Он сделал приглашающий жест — и все участники опустились в свои кресла.

— Смотри внимательно, — едва слышно прошелестел посол, но Маркус, сидящий рядом, сразу придвинулся, поняв, что сказанное относится к нему, — на твоих глазах творится история. После сегодняшнего дня мир не будет прежним.

Юноша кивнул, кинув восхищенный взгляд на своего начальника, которого почитал и за учителя.

Конунг кивнул знатному вельможе средних лет в строгом костюме и с орденом на голубой атласной ленте, висевшем у него на шее. Тот ответил правителю низким поклоном и взошел на кафедру:

— Мой конунг! — начал он звучным приятным голосом. — Моя кюна! Дроттины Сольгарда и наши уважаемые гости из Регнум Галликум! — он поклонился целенаправленно Целсусу, и тот ответил любезной улыбкой и наклоном головы сначала ему, а затем конунгу, который устремил на него свой взор. — Сегодня, в третий день года — третьего числа Мерсугура 1083 года от становления империй — в Люнденвике я, первый среди равных риг-ярл Сигурдсон, объявляю открытым внеочередное заседание Тинга. На повестке дня несколько вопросов. Первый: доклады участников со стороны Сольгарда и Регнум Галликум о социально-политической обстановке в Великом Остроге. Второй: доклады участников со стороны Сольгарда и Регнум Галликум по экономическим, политическим, социальным и прочим вопросам возможности заключения военного альянса с образованием единой армии коалиции. Третий: дебаты участников со стороны Сольгарда и Регнум Галликум о возможности создания военного альянса с образованием единой армии.