Блестящий черный пикап форд новой модели сворачивал на подъездную дорожку.

Черт побери!

Я обернулась к Кензи Элиз, она улыбалась, выглядя очень довольной. Ее лицо приобрело мягкие, интимные черты, отчего я почувствовала себя еще более неловко.

Судя по ее взгляду на черный пикап, я поняла, что ее мужчина прибыл домой. Я явно была третьим лишним на этой конкретной вечеринке, и мне нужно было поскорее убираться отсюда.

— Послушайте, не могли бы вы сделать музыку потише? — Крикнула я уже громче, но она полностью проигнорировала мой вопрос, ее глаза были прикованы поверх моего плеча.

Я увидела, как погас свет от машины, и услышала, как захлопнулась дверь.

— Извините! — Опять прокричала я, немного отчаявшись и пытаясь перекричать песню. — Я живу по соседству, — я показала в левую сторону, указывая на свой дом, — и ваша музыка играет очень громко. Можете сделать потише?

— Привет, любимый, — промурлыкала она, как она умудрилась перекрыть своим мурлыканьем такой грохот, не могу понять, но у нее получилось.

Я обернулась и замерла.

Передо мной стоял мужчина, большой мужчина, огромный во всех отношениях. Высокий, выше Тима, а Тим был шесть футов и два дюйма ростом. Мужчина был широкоплеч, его плечи в черной кожаной куртке были широкими и однозначно мощными.

И когда-то он был красив. Сейчас отчетливо было видно, что когда-то его черты лица были идеальными: высокие скулы, резко сходящие к квадратному подбородку, широкий лоб. А сейчас у глаз на щеке появились еле заметные морщины, когда он хмурился, а также хмурились и его полные губы.

На левой щеке были шрамы, два, начинались в четверти дюйма под глазом, переплетались на скуле и соединялись там, где должна была быть ямочка на подбородке, если бы у него была ямочка. Шрамы выглядели не сморщенными и не уродливыми. Они искажали безупречную мужскую красоту его лица, делая его более суровым, вызывающим любопытство, и более чем немного устрашающим.

Вместе с этим его темные, непослушные, слишком длинные волосы, придавали его внешности притягательно зловещий, устрашающий вид.

Но его глаза. Небесно-голубые глаза. Небесно. Мать твою. Голубые.

У Кейт и Киры были серо-голубые глаза в Тима, поразительные, обрамленные длинными темными ресницами, как у Тима. Я никогда не видела таких красивых, поразительных, захватывающих дух глаз, как у Тима, как у Кейт и Киры.

До сегодняшнего момента.

И он использовал свои глаза и суровое лицо, сердито смотря куда-то позади меня. На самом деле, очень сердито. И от его взгляда, я почувствовала, как холодок пробежал у меня по спине. Он так сильно меня пугал, будучи весь в темном, покрытый шрамами, такой огромный, явно разозленный, что я приросла к месту. Я была не в состоянии пошевелиться, хотя очень хотела.

Затем он двинулся вперед. Прошел мимо меня, и я машинально повернулась, словно под силой его ауры. Молча наблюдая, как он положил свою огромную руку на изможденную грудь Кензи Элиз и толкнул ее вперед.

У меня отвисла челюсть, когда она отлетела назад на своих туфлях стриптизерши на платформе, всплеснув руками в стороны, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Ухватиться было не за что, и она не грациозно пошатнулась пару раз на своих туфлях, но не упала, в последний момент обрела все же равновесие.

Я пялилась на эту картину, не в силах пошевелиться. Вся эта сцена напоминала, будто я смотрела какой-то ужасный момент по телевизору. С одной стороны, тебе не хочется его смотреть, но у тебя нет выбора, и ты смотришь, хотя внутренний голос орет отвернуться, но ты не можешь отвести глаз.

Не останавливаясь, он вошел в дом и исчез. Музыка резко оборвалась.

— Кэл... — начала Кензи Элиз, миролюбиво подняв руки.

— Заткнись, мать твою, — услышала я его рычание, низкий, рокочущий голос, такой же устрашающий, как и его внешность. Я не видела его, но слышала, Кензи стояла ко мне спиной. Он все еще находился вне поля моего зрения, но она явно видела его.

Вдруг я поняла, что цель, ради которой я отправилась в этот дом, достигнута. Музыка смолкла. Поэтому пришло время вернуться домой и позволить этой домашней сцене разыграться дальше без посторонних.

Я повернулась, готовая уйти, но снова услышала его голос:

— Вы.

Я тупо заглянула в открытую дверь, он смотрел на меня.

— Я... — начала объяснять, что собираюсь пойти домой, но он направился ко мне, и я уставилась на него. Его мощное тело двигалось в моем направлении, и, хотя я явно ощущала угрозу, но мои конечности отказывались шевелиться, хотя мозг призывал быстро двигаться.

Быстрее, чем было возможно, он оказался в моем личном пространстве, его большая рука обвилась вокруг моего плеча, и он потянул меня в дом. Мне не было больно, когда его рука сжала мое плечо, и он тащил меня в дом, вероятно, не было больно потому, что я не сопротивлялась, а не сопротивлялась я потому, что знала, этот мужчина способен переломать меня, как ветку.

Итак, я оказалась в доме своего соседа, в розовых резиновых сапогах с маргаритками, ночной рубашке и халате Тима. Мой сосед был в выцветших джинсах, черных мотоциклетных ботинках, черной футболке и черной кожаной куртке, а голливудская кинозвезда Кензи Элиз в едва прикрывающем ее тело изумрудно-зеленом, кружевном боди и в туфлях стриптизерши на платформе.