Сформировавшись, Кргыы-Уун обнаружил, что вызвавший его реагент плотно сжимает его, Кргыы-Ууна, модулятор, при этом сам модулирует на частоте, обозначающей крайнюю степень тревоги:

— Я нашел протечку. Однако, не дрыгайся, иначе тебя пришьют. Ты все понял, сволочь?

Кргыы-Уун понял. Когда он приподнял голову, то увидел протечку во времени, и задрожал от радости. Между тем реагент крепко держал Кргыы-Ууна в объятиях, приговаривая:

— Там, за светом лучом, двое с пулеметами.

Словно в подтверждение, с одной стороны застрекотала очередь. Крупнокалиберные пули врезались в плоскости, откалывая от них разноцветную крошку.

— Озерецкий, ты что, совсем охренел? — промодулировал реагент. — Здесь твоя дочь!

— Бинцельброд, прекрати стрельбу! — послушались не менее возмущенные модуляции со стороны светового луча.

— Иван, речь не только о тебе, — донеслось с другого направления. — Если луч исчезнет, знаешь, сколько мы потеряем?

Кргыы-Уун не очень понимал, о чем переговариваются живые частицы, но осознавал: именно эти частицы мешают приблизиться к протечке во времени и заделать ее. Его догадку подтвердил реагент.

— Сможешь вызвать Толстого? — спросил он.

— Зачем вызывать? — удивился Кргыы-Уун. — Протечка найтить, я один заделать.

— Нужно вывести из строя тех двоих. Один ты не справишься.

— Да, мочь вызывать, — согласился Кргыы-Уун.

Если реагент просит вызвать Бриик-Боо, отчего не пойти навстречу? Протечка обнаружена: чтобы избежать полного швахомбрия, остается совсем немного.

— Ты давать первертор, — попросил Кргыы-Уун.

Получив первертор, Кргыы-Уун размягчил свою голову и засунул в аппарат, модулируя призыв сквозь пространство и время, наподобие того, как дельфины призывают друг друга в минуту опасности.

Кргыы-Уун вынул из первертора желеобразную голову.

Не успела его голова сформироваться, как из первертора уже полилась розовая субстанция, на глазах превращаясь в Бриик-Боо. Не дожидаясь окончания формирования, Кргыы-Уун замодулировал Бриик-Боо сообщения о текущем положении. Бриик-Боо замодулировал в ответ, но при этом имел несчастье привстать, на мгновение превратившись в заметную на фоне стены мишень.

Со стороны светового луча снова застрекотало. Модуляции были настолько сильны, что от плоскости напротив отлетало пыльное розовое крошево. В ответ в сторону светового луча раздались две коротких отрывистых модуляции.

— Отлично, граф! — промодулировал реагент и добавил, обращаясь к Кргыы-Уун и Бриик-Боо. — Бейте тех двоих нижними лапами. Берегитесь пулеметов.

Кргыы-Уун и Бриик-Боо попрядали ушами и, легко перепрыгнув через металлические швеллера, устремились в направлении модуляций.

Я, сразу после

Я запустил кенгуру и крикнул в пространство:

— Не стреляйте, Иван Платонович, не то попадете в дочь.

Затем выхватил метательный нож и пополз вслед за кенгуру. В это время кенгуру совершали громадные прыжки — вернее, успели совершить по паре прыжков, когда со стороны светового луча полоснула новая пулеметная дробь.

Один из кенгуру, подкошенный пулями, свалился на землю и задрыгал лапами.

— Пегий! — вскрикнула Люська и бросилась из укрытия.

Вражеский пулемет заговорил снова. Я вскочил на ноги и нож метнул в сторону пулеметчика — насколько я понял, предпринимателя Бинцельброда. Однако, секундой ранее Бинцельброд был сражен очередью своего товарища — министра государственных имуществ Ивана Платоновича Озерецкого. Мой метательный нож воткнулся уже в труп.

Второй кенгуру — Толстый — достал Ивана Платоновича в прыжке и со всей возможной резкостью ударил в грудь страшными нижними лапами.

Люська подбежала к раненому Пегому и попыталась остановить кровь, хлещущую из многочисленных ран. К ним подскакал Толстый, со словами:

— Заделывать протечка и уходить. Скорей, мочь опоздать.

В этот момент из ранее неприметного закутка возникла третья фигура и с криком «Умри, нечисть!» бросилась на Толстого. В руках фигуры я увидел бешено вращающуюся электродрель, а в самой фигуре узнал регионального магистра Абрама Ульевича. Не успел я среагировать, выхватив из-за пояса второй метательный нож, как граф Орловский вскинул пистолет и произвел прицельный выстрел. Абрама Ульевича отбросило выстрелом метров на десять в противоположную выстрелу сторону. Псимасон затих, при этом электродрель продолжала натужно работать.

Толстый выхватил из сумки диск с отверстиями и заскреб когтистой лапой. Из диска вырвался тонкий зеленый луч и сейчас же закрутился спиралью, после чего принялся ощупывать пространство. Нащупав мерцающую и облезающую клочьями протечку, луч скользнул внутрь нее и взорвался изнутри зеленоватыми блестками. Протечка на глазах начала уменьшаться и таять, исходящий из нее световой луч немедленно поник и побледнел.

— Мы уходить! — сказал, обращаясь к нам, Толстый.

Он сунул хвост продолжающего истекать кровью Пегого в первертор, и Пегий начал размягчаться. Вскоре отличить его непострадавшие органы от продырявленных стало решительно невозможно.