Снял с себя пояс и трясучими руками стал узлы завязывать, а сам бормочет: «Господи, помилуй, Господи, помилуй…» И как набросит пояс с узлами на волка!

Колька подскочил, и размахивая руками, показал, как отец набросил пояс.

– Ну?! А дальше-то что было, не томи! – заёрзал на месте Яшка.

– А дальше… шкура у него расползалась на куски, а под нею человек на земле лежит в солдатской гимнастёрке и сапогах. Очнулся, оглядел свои руки и как зачал плакать! Плакал и благодарил, часы свои серебряные тяте отдал. Важнецкие такие часы!

– А кто это был, Колька?

– Солдат на побывку домой шёл, заплутал, да на ведьмака нарвался. Превратил его ведьмак в волколака. Как? Набросил волчью шкуру на спящего, да заклинание сказал. Так человек волколаком стал. Вокруг своего села кружил, а подойти близко боялся – мужики бы прибили.

– Ух ты… ужасти какие, – выдохнул Ванятка.

– Умник распознал человека. Волчьего духу в нём не почуял.

– Не зря Умником назвали, – одобрил Яшка. – Про ярмарку, Колька, расскажи. Что там было? Карусели были? А палатки с пряниками и кренделями?

– Не ярмарка, а дрянь. Все ходят скучные, вялые… Музыки нет, палаток нет, купить ничего нельзя. Квас продавали, правда, но до того кислый, что у меня глаза на лоб полезли, – скривился Колька. – В магазине пустые полки, почесть, одним керосином торгуют.

– Вот так ярмарка! – свистнул Яшка.

– А что ж ты хочешь? Война, всем несладко…

Помолчали, задумались каждый о своём. Лёша задремал, привалившись к братикову плечу. Вдруг Ванятка испуганно схватил Яшку за руку.

– Яша, что это? – прошептал он, указывая на кусты.

Из кустов с треском лезло что-то белое и лохматое.

– Это Зайка, не бойтесь. Она нас ищет, – сказал Лёшенька, стряхивая с себя сон.

– Как же она нас нашла? Вот умная кошка! – восхитился Ваня.

– Ого какая умная, мыша поймает и нам несёт, вроде как угощает, – погладил Зайку Яша.

– А ты этим мышом учительницу угостил? – засмеялся Колька.

Мальчишки повалились на песок от хохота, держась за животы. Эхо прокатилось над тихой Волгой и замерло вдалеке…

3

Утро выдалось морозным. На станции возле магазина стоял худой солдат в потертой шинели и тощей котомкой за спиной. Изучив вывеску, он решительно потянул тяжёлую дверь. Дверь с шумом захлопнулась, впустив солдата в темноватое помещение.

До войны это был богатый станционный магазин, где к престольным праздникам можно было купить шоколад и лимоны. Теперь на пыльных полках лежали календари, фляги керосина, да висели на гвоздях хомуты.

– Негусто у вас, – озадаченно сказал солдат появившемуся хозяину, оглядывая прилавок.

– Да, – развел руками хозяин, – хоть околевай.

– Гостинца сродственникам купить хотел…Три года сына не видел.

– Вона как! Три года, говоришь… Да погоди, найду для тебя кой-чего.

Он открыл боковую дверь и зашуршал кульками.

– Привезли вчерась крупы и сахару чуток, мука картофельная есть…

– Давай всё, – обрадовался солдат.

Через несколько минут он шёл по шоссе, немного подволакивая ногу и сторонясь проезжающих саней.

– Никак Сапожниковых зять? – вдруг послышался голос.

Солдат поднял голову. Сани с рыжей лошадью остановились, а бородатый возница внимательно всматривался в его худое бледное лицо.

– Он самый.

– А я смотрю: лицо как будто знакомое. Садись, доведу по-суседски. Я Антип, сусед ихний. А тебя как нарекли, а то запамятовал?

– Константин. Спасибо, а то нога разболелась. – Солдат с облегчением сел в сани, сняв котомку.

– Но, Жозефина, пошла, родимая!

– Жозефина, – усмехнулся солдат – Кто же её так назвал?

– А что? Хорошее имя, – отозвался Антип. – У нас и Наполеон есть, дочка хозяйская назвала… Ты на побывку али как?

– Насовсем. После ранения чуть богу душу не отдал.

– Это хорошо, что насовсем… Скорее бы войне конец, без мужика в деревне худо, кого убило, кого покалечило. Баба как лошадь всё на себе везёт, сама в оглоблю впрягается. Лошадей с каждого двора, почесть, забрали. У Михаила-то хотели племенного жеребца забрать, уговорил взять кобылу вместо жеребца.

– Моих сродственников давно видели? – переменил тему Константин.

– Вчерась видал, мы же суседи. Мальчонка твой здоров, вымахал – не узнать.