– Кто позволил тебе говорить от имени закона? – Бареру была знакома эта интонация еле сдерживаемого гнева: еще немного – и Великий инквизитор взорвется. – Ты ведешь себя так, словно один управляешь республикой, Сен-Жюст! Не слишком ли много ты на себя берешь?

– Я действую исключительно в интересах отечества, – высокомерно проговорил Сен-Жюст. Он-то как раз прекрасно владел собой.

– Интересы отечества требовали разделить полномочия между двумя правительственными Комитетами. Сосредоточение всех функций в Комитете общественного…

– Напрасный труд, Вадье. Твои протесты ничего не изменят. Решение принято. Комитет общей безопасности сохранил право вести расследования, выдавать ордеры на арест и организовывать процессы. Бюро полиции будет лишь проверять обоснованность выдвинутых против заключенных обвинений и проводить предварительное расследование, прежде чем дела попадут в твой Комитет.

– Контролировать меня вздумал?! – взревел Вадье.

Вот она, буря. Теперь держись, Антуан, мысленно усмехнулся Барер.

– Мальчишка! Да я тебя в порошок сотру!

– Ну-ну, – ледяное спокойствие Сен-Жюста только оттеняло ярость Вадье. – Попробуй.

– Однажды, очень скоро, ты придешь ко мне и сам предложишь передать Бюро полиции Комитету общей безопасности, – прошипел Вадье. – Я заставлю тебя в ногах у меня валяться, щенок!

– Помнится, Дантон обещал мне нечто подобное, – ответил Сен-Жюст. – Так что поумерь свои фантазии, Вадье, и смотри, как бы твоя голова не последовала за его.

Услышав, как дверь громко хлопнула, Барер задул свечу и вышел из укрытия.

Вадье, стоявший посреди комнаты спиной к дверце, из-за которой появился Барер, обернулся на шум и тонко улыбнулся другу, ничуть, казалось, не удивившись его появлению.

– Как долго ты оставался там? – только и спросил шеф полиции, легким кивком головой указав на приоткрытую за спиной Барера дверь.

– Достаточно, чтобы услышать любезности, которыми вы обменялись с Сен-Жюстом.

– Ах, это! – Вадье небрежно отмахнулся. – Не стоит придавать чрезмерно большого значения словам, сказанным сгоряча. Мы вспылили. Такое случается.

– Беда в том, что вы оба обладаете достаточной властью, чтобы привести свои угрозы в исполнение. Остается узнать, кто сделает это первым.

Вадье скривил губы в усмешке, выдержал паузу и спросил, прямо взглянув в глаза собеседнику:

– Как давно тебе были известны планы Сен-Жюста насчет Бюро полиции?

Вопрос и особенно тон, которым он был задан, Бареру не понравились. Он уже готов был вспылить, но вовремя сдержался и ответил спокойно, смакуя каждое произносимое слово:

– Со вчерашнего вечера, когда он вынес этот вопрос на обсуждение в Комитете.

«Думал застать меня врасплох, обвинить в нечестности? Получай же!» – мысленно порадовался он.

Вадье не спускал с Барера острых прищуренных глаз. Тот ответил широким, наивно-глуповатым взглядом, обезоружившим шефа полиции.

– Допустим, – согласился Великий инквизитор, – допустим. И никто из вас не возмутился лишением Комитета общей безопасности значительной части полномочий, переданных ему Национальным конвентом?

Барер растянул губы в легкой улыбке.

– Разумеется, возмущение было огромным, – он сделал короткую паузу и добавил: – В основном тем, что члены Комитета спасения и без того перегружены работой. – Растерянный вид Вадье доставил ему явное удовольствие. – Но когда Сен-Жюст пообещал, что сам займется организацией Бюро полиции и его управлением… – Барер сделал выразительный жест рукой. – С какой стати нам препятствовать переходу в Комитет новых полномочий? – заключил он, невинно пожав плечами.

Вадье молчал, меряя полупустую комнату неторопливыми шагами.

– Тебе это Бюро тоже на руку, не так ли? – обернулся он к Бареру.

– Мне? – удивился тот.

– Ни одна пташка больше не проскочит мимо Комитета спасения, – пояснил Вадье. – Отныне ты можешь спать спокойно, зная, что с твоей Демайи ничего не случится.

Право, он даже не подумал об этом! Но, если разобраться, Вадье не так уж и неправ.

– Ты серьезно ошибаешься на счет Сен-Жюста, Бертран, – продолжал Вадье, приняв молчание Барера за признание его пособничества в организации Бюро. – Он не станет, подобно мне, щадить твоих подружек. И ты уже имел возможность убедиться в этом на примере Плесси. Смерть Дантона открыла Сен-Жюсту дорогу к реализации его амбиций. Тебе среди них места нет. Он будет использовать тебя до тех пор, пока ты можешь быть ему полезен, после чего раздавит без малейшего сожаления. Мечтаешь о триумвирате? – он хмыкнул и покачал головой. – Напрасно! Сен-Жюст желает остаться один. И если мы не остановим его сейчас, потом будет слишком поздно.

– Это невозможно, – возразил Барер. – Республика ни за что не примет единоличного правления кого бы то ни было. Не забывай, что Франция всего какой-то год с небольшим назад приговорила короля к смертной казни, навсегда положив конец тысячелетней монархии. Никогда французские граждане не встанут под власть одного правителя!

– Ты мыслишь сегодняшним днем, Бертран. Я же говорю о более длительной перспективе. То, что сегодня кажется невероятным, станет реальностью через пару лет. Максимум, через пять, – поправился он, отвечая скептической мине собеседника, – когда народ устанет от многоголовой правительственной гидры, когда вернется ностальгия по справедливому правителю, обожаемому или проклинаемому, но единому. Сен-Жюст молод, через пять лет ему едва перевалит за тридцать. Он подождет. Я же ждать не собираюсь, наблюдая, как он по крупицам подбирает под себя власть.