Вика задумалась, потом взяла карандаш и начала писать: «Мамулечка! Если ты читаешь это письмо, значит, задуманное у меня получилось. Я жива и здорова и очень надеюсь, что вернусь домой…»

6

Очередь в милицию начиналась от кабинета, а заканчивалась на широком крыльце здания. К счастью, двигалась она довольно быстро. Те, кто заявлял о потере паспорта, отправлялись к молодой женщине в синей форме и берете на тёмных волосах. Документы на прописку принимала другая, постарше.

Вика нервничала, стискивала кулачки.

– Фамилия, имя, отчество, дата рождения? – скороговоркой тараторила милиционерша.

– Фомина Виктория Александровна, десятого мая 1913-го.

– Когда и где утерян паспорт? Где бомбили? Возле Москвы?

Она записала данные, обстоятельства утери паспорта, заверив, что после тщательной проверки будет новый паспорт. Взяла бланк, выписала временную справку.

«На что я надеюсь? – думала Вика дорогой. – Сделают они запрос, и выяснится, что никакой Виктории Фоминой 1913-го года рождения не существует. И что потом?

Ах, если бы вернуться домой! Как так вообще вышло, что я попала сюда? Угодила в какой-то портал, или что там бывает? Если так, то выход должен быть там же, где и вход…»

– Ты чего пригорюнилась? – тронула её за руку Валя.

– Да так, задумалась… Валя, мне надо на рынок.

***

Продать крестик с цепочкой она решила ещё вчера – денег не было ни копейки. Надо покупать продукты, бельё и кое-что из одежды; мыло, зубной порошок, щётку… А зарплату она получит только через месяц, этот месяц надо как-то жить. Висеть на Валиной шее было совестно. Очень жаль крестик, но больше ничего ценного у Вики не было.

– Зачем тебе на рынок? – удивилась Валя.

– Хочу продать крестик, деньги нужны.

– Покажи крестик.

Вика сняла витую цепочку и вложила в Валину ладонь. Крестик был тонкой работы, с фигуркой распятого Христа со склонённой головой, увенчанной терновым венцом.

– Это ценная вещь. – Валентина полюбовалась блеском золота. – Ты верующая? Я и не знала…

– Это мамин подарок.

– Тогда она вдвойне дорога, – задумалась Валя, – зачем тебе продавать? Мы обойдёмся, продукты есть и деньги есть.

– Валечка, спасибо, но я так не могу. Все мои вещи пропали, у меня даже сменного белья нет.

– Тогда я с тобой пойду, знаешь сколько жулья на рынке? – Валя взяла её под руку. – Цепочку продай, а крестик оставь, раз он тебе дорог. Его на шнурке носить можно…

Вика сняла крестик с цепочки и убрала в карман куртки, застегнула на кнопку, чтобы не потерять.

***

Старейший Троицкий рынок в Самаре имел свою давнюю историю. Когда-то на Троицкой площади возвышалась церковь Святой Троицы с садом, с городскими часами на колокольне. Было своё «лобное место» с помостом и столбом, где наказывали плетью преступников; обжорные ряды, каменный торговый корпус и Гостиный двор. Было шумно, людно… По рынку ходили торговцы квасом, сбитнем, мороженым в деревянной лохани. И продавали пирожки с разными начинками, в том числе самарские пирожки с картошкой. Как бы Вике сейчас хотелось съесть такой пирожок!

Они с Валентиной прошли к рядам, посмотрели, что и почём продают.

– Четыре тысячи проси, – учила Валентина, – вещь дорогая: вон какая цепочка толстая. Даже четыре с половиной проси – это немного.

Вика пристроилась рядом с женщиной, продающей кирзовые сапоги, повесила цепочку на ладони.

Сначала к ним никто не подходил. Редкие прохожие цепляли взглядом цепочку и шли мимо. Она начала волноваться: а вдруг никто не купит?

Тот мужчина в ушанке с цепким оценивающим взглядом появился неожиданно, будто вырос из-под земли. Поймал рукой покачивающуюся цепочку, достал из кармана лупу и стал рассматривать, прищурив глаз.

– Сколько? – хриплым басом спросил он.

– Четыре с половиной, – быстро сказала Валентина.

– Вы чего, девки, очумели? – Глаза у него стали круглыми.

– Чего – «очумели»? Булка хлеба на рынке стоит триста рублей! – парировала Валентина.

Мужик заворчал и отошёл. Вика проводила взглядом его сутулую широкую спину.

– Может, меньше надо было просить? – расстроилась она.

– Это он цену сбивает, – повела красивыми глазами Валя. – Сейчас вернётся, вот увидишь.

Подошла нарядно одетая женщина в меховой шубке, тронула цепочку обтянутой перчаткой маленькой рукой. Поахала, поцокала языком:

– Какая красота! Сколько же стоит?

– Продано уже, дамочка, проходите, – раздался над ухом басок.

Мужчина в ушанке протянул Валентине деньги. Та быстро пересчитала, кивнула. Вика подумала, что её саму легко было обмануть с деньгами, хорошо, что Валя рядом. У неё заныло сердце, когда опустила цепочку в подставленную широкую ладонь. Прости, мамочка, выхода другого нет.