Ларе и в самом деле удалось сохранить яркую и в то же время утонченную привлекательность. Натуральная льняная блондинка с незабудковыми глазами, лицом мраморной богини и роскошным телом. Чуть подувядшим, но, несомненно, притягательным. Недаром так старался продемонстрировать высший класс Серж опытнейший бабник. Правда, в его арсенале осталась лишь хорошо отработанная техника и совсем небольшой потенциал, подстегнутый вдохновением: Лариса нравилась ему, и это как-никак радовало. Но вот пристально разглядывать себя в огромном, до полу зеркале чужого гостиничного номера не следовало.

Фыркнув от недоволства собой, Лара твердо сжала бледные губы, так и не воспользовавшись помадой. "Пора бы остепениться, красавица", - сказала она себе, мимолетно взгрустнув о тех днях, когда стройная, загорелая, тридцатипятилетняя, танцевала с белозубым "гангстером" на площадке у моря. Едва увидав её, Мишка взорвался, как порох, а через две недели предложил стать его женой... Увы, романтические приключения с молоденькими плейбоями, очевидно, остались позади.

Уже полностью одетая в бежевый деловой костюм и шоколадную шифоновую блузку, она пару раз прошлась щеткой по волосам, ровно подстриженным до мочек ушей, и тут увидела Сержа. Он стоял на пороге ванной, обернув чресла махровым синим полотенцем. На обрюзгшх щеках багровел старческий румянец.

– Представляешь, уснул! Вырубился на пять минут, а ты, я вижу, готова сбежать.
– Серж мигом оценил ситуацию, поймав критический взгляд Лары в зеркале, и поспешил удалиться, игриво подмигнув, - Секунду, синьора!

Когда Лара вышла в комнату, мсье Бонован, в брюках и щегольской рубашке, разливал в бокалы доставленное официантом шампанское.

– Прости, уже поздно, мне надо вернуться к себе. Завтра с утра заседает моя секция. Хочу послушать доктора Райда.
– Лара не стала садиться.

Преданно заглядывая даме в глаза, Серж взял её за руку:

– Никуда ты не пойдешь прежде, чем я не объясню тебе, что произошло.

Лара удивленно подняла брови: она не требовала отчета и тем более не интересовалась его исповедью. Нехотя опустившись в пододвинутое Сержем кресло, она взяла бокал.

– Я был не на высоте, дорогая... Знаю, но умоляю - не делай скоропалительных выводов. Мы с тобой не школьники и понимаем, как не проста постельная арифметика. Вся таблица умножения едет вкривь и вкось, едва тебе перевалит за... Допустим, за пятьдесят пять. С той минуты, как я увидел тебя среди участников сего представительного форума, у меня было лишь одно желание - затащить тебя в постель, нежно, смачно раздеть и долго наслаждаться тобой...
– Серж прикрыл ладонью глаза и пробормотал.
– Я словно с цепи сорвался, не мог удержать себя. Прости!
– Он опустился на ковер у её кресла.
– Умоляю, не уходи.

Лара примирительно вздохнула:

– Уговорил. Я бы не отказалась пожевать чего-нибудь вкусненького.
– Ее узкие ступни, обтянутые тонкими колготками, оттолкнули лодочки, в которые уже собирались юркнуть.

Решив, что Серж Бонован не герой её романа, Лара успокоилась и даже сумела получить удовольствие от пятидневного романа. Серж, имевший солидную репутацию в музыкальном мире, открыто демонстрировал восхищение своей дамой, был остроумен, галантен, щедр. Расставалась Лара с любовником без сожаления, стараясь избегать его тоскливых, преданных глаз.

– Мы ещё встретимся, правда?
– Высказал он робкую надежду.

– Непременно!
– Отшутилась Лара. Но заметив гримасу боли на мясистом лице, присела на краешек кровати, в которой едва завершила финальный "акт", и заботливо поправила воротничок его темно-зеленой атласной пижамы. после "любви"Серж тороплво одевался, скрывая телеса. На редкость понятливый и покладистый мужчина.

– Хочешь честно?
– Мягко улыбнулась Лара.
– Говоря по правде, я благодарна тебе. Даже очень взрослые люди не всегда могут понять, что им надо, а что - нет. Уже долго, страшно долго я была уверена, что хочу стать независимой, свободной, холодной. Этаким донжуаном в юбке. И у меня получалось, Серж! Не увлекаться, не влюбляться, обороняясь в личной жизни пофигизмом - это у меня получалось. И что же теперь произошло? Из объятий весьма критически к себе настроенного Сержа Бонована выпорхнула совсем другая дама...
– Лара прищурила голубые, но отнюдь не наивные глаза. Легкомысленная, да, - легкомысленная! Ты разжег во мне аппетит к запретным лакомствам.

– Впервые вижу улыбку блудницы на твоих монашеских устах... Спасибо за откровенность, кариссима. Я ведь сразу понял: ты больше всего нуждаешься именно в том, что я не могу тебе дать... Секс, молодой, здоровый секс это, конечно, бесценная штука. Но... Есть в молодости и что-то иное, более важное.
– Серж задумался.
– Заразительная энергетика начинающейся жизни.

– Угу... Вот, вот! Что-то мне стало её недоставать... Есть ощущение перевалочного пункта - начала пути под горку... Откровенность за откровенность. Скажи честно, Сережа, все замечательные слова, которыми ты кружил мне голову эти дни - сплошной блеф?

– Фи, милая! Я не мазохист. И все же далеко не из последнего десятка, чтобы совращать плохонькую, легкодоступную бабенку. Пыхтя от натуги, завоевать её воображение и тело.
– Серж встал и подойдя к окну, широко раскрыл штору. На куполе собора, возвышавшегося на площади, возились рабочие в оранжевых комбинезонах. Яркие лучи прожекторов и толстые канаты в руках делали их похожими на циркачей, готовящих головокружительный трюк.

– Кажется, святые отцы репетируют вознесение очередного великомученика?
– Лара встала рядом у окна и обняла Сержа за плечи.