— Понимаю. Дилемма.

Я думаю, его нужно научить заклинанию скрытия рун.

Я его сам, блин, не знаю.

— Ладно, раз такие кирпичи, давай я тебя научу скрывать заклинания.

— Правда?! Ты умеешь? — оживился Зиф.

— Ну… как бы… знаю, как это делается.

— Да, ты… ты… Тир, ты настоящий друг!

— Ага, но чувствую, ночь будет бессонной.

Я сел на кровать и начал объяснять последовательность рун. Заклинание оказалось сложным и трудоемким. Да и если честно, не уверен, что он сможет применить его в бою, все-таки времени на его плетение уходит, дай бог! И это у меня, он-то вообще одним пальцем рисует. В любом случае, Зиф просто сиял от счастья. Мы проработали до восхода солнца и только после этого завалились спать.

***

— Где он ходит? — посмотрел на наручные часы староста. — Сейчас уже начнется викторина!

— Не знаю. Я стучался к ним в комнату, но никто не ответил, — пожал плечами Лим. — Может, они у своих девушек остались?

— У каких девушек? — неожиданно подкралась сзади красноволосая четверокурсница.

— Эм… видимо, не у вас, — опустил глаза сын купца.

— Да где они шляются?

— Первые пятерки, просим за столы, — объявила ведущая в темно-синей робе пятого курса.

— Черт! Ирис, Гермус, Вирант, Горгон и Томан, выходите, — Форст от досады потер лоб. — Рам, Лим, найдите этого придурка, живо!

Парни отделились от группы зрителей и отправились на поиски.

— Итак, тема первого раунда — «наука и практика», — тем временем начала ведущая. — Первый вопрос. Кто из двадцати великих ученых открыл теорию рунного…

Договорить ей не дали, прозвучал сигнал, и парень из одиннадцатой группы встал.

— Кэр Голувей, — дал он ответ.

Все недоуменно переглянулись.

— Это правильный ответ! Вы получаете первый балл!

— Это что за ерунда? — нервно сглотнула черноволосая девушка с темными глазами. — Он ведь даже вопроса не дослушал.

— Симтар очень умный парень. Мы с ним в одной школе учились, он уже в то время на викторинах делал всех, — дала объяснение Ламира, голубоглазая девушка невысокого роста.

— Какого черта ты меня вытащила? Не хочу я на эту фигню смотреть, — заныл темноволосый парень, стоявший рядом с ней.

— Фураст, это ведь и наши баллы!

— Ну, вон Тир с Зифом спят наверняка. Меня-то зачем было тащить?

— Короче, Орена, будет очень сложно его победить, — вздохнула голубоглазая.

— Это я уже поняла, — медленно кивнула темноволосая.

— Следующий вопрос. Кто смог впервые воссоздать северную…

Девушке снова не дали договорить.

— Томас Ген Фароуэр, — дал ответ все тот же парень в небольших круглых очках.

— И это правильный ответ! Еще один балл одиннадцатой группе.

— Короче, мы в заднице, — прошептала брюнетка. — Боюсь, даже наш всезнайка тут не поможет. Как ответить на вопрос, если ты его даже не дослушал?

***

— Ти-и-ир! — меня внезапно начало шатать.

Стоп, я же был не на корабле. Что, блин, происходит? Почему качка? Кажется, мы с Саваской отправились на Луну, может, там тоже всех шатает?

— Ти-и-и-ир! Проснись! Викторина уже началась!

— Что? — я поднял голову и уставился на лицо Рама, решившего, видимо, вытрясти из меня душу. Затем посмотрел на часы в виде птички. — Ой-ой! Ой-ой-ой-ой.

Я резко подпрыгнул и начал напяливать на себя брюки и рубашку, лежащие до этого на стуле.

— Зиф, подъем!

— Что? Где? Что случилось?

— Мы викторину проспали.

— А… так я в ней не участвую, — парень обнял подушку и повернулся к стене.

— Вставай, падла! Я из-за тебя всю ночь не спал. ПОДЪЕМ, Я СКАЗАЛ!

— Да блин, не ори. Встаю, встаю.

Напялив на себя бордовую хламиду, я бросился к коридору и встал как вкопанный.

— Рам, твоя работа? — кивнул я на выбитую дверь.

— Ну… Форст сказал тебя найти, — виновато развел руками здоровяк.

— Вот теперь оставайся и прикрепляй ее обратно!

Я побежал дальше в сопровождении Лима.

На улице неприятно светило солнце, ослепляя еще не проснувшиеся глаза.

— Я был о тебе лучшего мнения, Тир, — покачал головой Форст.

— Прости, легли поздно. Было очень важное дело, — попытался я оправдаться.

— Начинается второй раунд, дуй к столу, — велел он мне.

— Стой, — Сильва неожиданно схватила меня и развернула к себе.

Ладони девушки легли на мое лицо, и жуткий мороз пробрался до самого мозга.

— Ну как, полегче?