Тезисно опишем, что же объединяет эти два поколения (миллениалы, или «поколение Y», и «айдженеры»), которые на самом деле представляют собой одно и одновременно отличаются ото всех остальных. В первую очередь, мы имеем дело с наиболее образованным слоем молодых людей в истории, которые интересуется буквально всем на свете. Сам факт существования упомянутых выше книг свидетельствует об этом лучше любого исследования. Ведь адресатом и читательской аудиторией станут те, о ком это написано, поскольку они любят и считают важным учиться, хотят узнавать о себе. Откладывание взросления, которое на практике отнюдь не означает нежелания взрослеть, лишь говорит о более ответственном подходе к «взрослой жизни». К ней нужно хорошо подготовиться. А спешка в этом деле может лишь повредить. «Это первое поколение, которое проводит всю свою жизнь в цифровой среде; информационные технологии фундаментальным образом влияют на то, как они живут и работают» [12] .

Последнее замечание, впрочем, не означает, что мы говорим о поколении, которое буквально все время проводит в Интернете. Это было бы верно лишь отчасти. И Джин Твенге, и Вадим Радаев отмечают, что досуговые практики айдженеров также претерпели изменения в сторону интенсификации. Молодые люди умудряются совмещать активные занятия спортом, посещение кружков и секций с тем, чтобы постить фотографии этого времяпровождения в социальные сети. Встречи с друзьями также пострадали не так, как это обычно описывают. Их количество не снизилось, но изменился сам формат: многие продолжают каждую минуту заглядывать в свой смартфон, вызывая тем самым обиду у своих друзей и при этом не забывая обижаться на них за то, что те делают то же самое. Потребление алкоголя и сексуальная жизнь, темы, вызывающие повышенный интерес и внимание общества, также стали интересовать айдженеров меньше. Как правило, возраст, когда представители цифровой молодежи пробуют, а затем и начинают регулярно употреблять алкоголь, сдвигается ближе к 20-ти годам. У предыдущих поколений этот рубеж находился ближе к переходному возрасту. Впрочем, у этого есть и свои недостатки.

Ведь молодые люди оказываются не готовы к воздействию алкоголя на организм и часто компенсируют более позднее начало потребления алкоголя его количеством. Отношения российских миллениалов с алкоголем напоминают описанную картину с той лишь поправкой, что в сравнительной перспективе они потребляют значительно меньше алкоголя. Это отклонение вызвано тем, что предшествующее поколение в силу специфических социальных причин имело совершенно другие алкогольные практики и предпочтения.

Важной и значительной темой книги является комментарий и мнение автора как психолога. Реальность такова, что в новом поколении, несмотря на всю его противоречивую миролюбивость и предсказуемость, велика тревога в отношении самих себя. Резюмирует это беспокойство замечание Твенге о девочке-айдженере: «Она живет в том мире, в котором живет, однако она не уверена, что он ее полностью устраивает» [13] . Это ощущение, подкрепляемое социологическими данными анализа социального благополучия, что все в порядке, но что-то не так, присуще всем айдженерам. При этом следует заметить, что оно не является только производным маркетинговой стратегии проблематизации знания, когда скандал и конфликт более продаваемы. Твенге не сгущает краски. Непозволительно большое количество молодых людей при внешнем благополучии действительно чувствуют себя если и не «мертвыми внутри» (dead inside) [14] , то, по крайней мере, недостаточно счастливыми.

И в этом, как отмечает Твенге, следует винить новые технологии. Они упрощают нашу жизнь с технической стороны, но делают ли они ее счастливее? О том, что ряд психологических и даже психических проблем увязаны с социальным и, что становится особенно актуальным в XX и XXI веках, технологическим прогрессом писали многие философы. К примеру, Фредрик Джеймисон, достаточно вольно обращаясь с термином, говорит о том, что шизофрения становится чертой эпохи постмодернизма. Под «шизофренией» теоретик подразумевает трансформации переживания субъектами темпоральности: подлинное переживание остается делом прошлого, подменяется субститутами культуры, а субъект помещается в «вечное настоящее» сменяющихся образов [15] .

Но расцвет постмодернизма пришелся на 80-е и 90-е годы, когда первый iPhone еще не поступил в продажу, а Марк Цукерберг не создал крупнейшую социальную сеть. Соответственно, его черты не так актуальны для айдженеров, поколения Y. Однако зафиксируем, что укорененная в технологиях культура буквальным образом влияет на психологическое самочувствие и самоощущение людей. Тогда какая патология будет наиболее релевантной для айдженеров? Ответ Джин Твенге прост: депрессия. Отметим, что о том, что депрессия является ключевой приметой современности, можно прочитать у социального и культурного теоретика Марка Фишера [16] , который покончил с собой в возрасте 48 лет. И в его работах можно познакомиться с другим ракурсом взгляда на тот феномен «беспокойства» о себе, который описывается в «Поколении I».

То, что новые технологии так или иначе увязаны с функционированием капиталистической экономики, понимает и Твенге, советуя родителям и всем испытывающим фрустрацию от взаимодействия с социальными медиа: «Запомните: создатели социальных сетей в первую очередь думают о прибыли, поэтому когда тинейджеры всю ночь напролет сидят в новом модном приложении, бизнесмены просто зарабатывают на них деньги. В этой игре наши дети всегда проигрывают» [17] . Однако, фиксируя этот факт, автор не прибегает к пожеланиям, призывам или даже рефлексии об изменении социальной действительности. Напротив, фактически признавая оправданность и незыблемость существующего порядка, она говорит о том, как помочь самому себе. Эта значительная часть книги, несмотря на то, что многое из нее в достаточной степени банально, вероятно будет наиболее востребована у читателя из поколения «айдженеров».

Практическая забота о себе понимается у Твенге исходя из тезиса, что психика человека оказалась не приспособлена к тем возможностям, которые предоставляют ему новые технологии, а возраст начала активного пользования ими слишком ранний для того, чтобы подросток мог полностью осознавать возможные последствия, к примеру, скинутых обнаженных селфи, нюдсов. Совета, в конечном итоге, всего два: самоограничение и понимание происходящего. Только это может избавить от возможных проблем, фрустрации и прибавить ценности жизни, в которой все дается так легко, а от того утрачивается ощущение удовлетворения результатами своего труда. Кажется, ничего нового. Но талантливое проговаривание этого может кому-то помочь. Тем более, что айдженеров не так уж мало, а многие из них еще не созрели для того, чтобы купить и прочитать научную, пусть и написанную популярным языком, книгу.

В 1966 году вышел в прокат фильм Жан-Люка Годара «Мужское – женское». Его, возможно, смотрели многие айдженеры, поколению которых присущ интерес к качественному кино. История повествует о молодых людях французского послевоенного поколения, которые столкнулись с взрывным ростом экономики и формированием общества потребления. Они ищут свою новую идентичность в новом мире медиа и популярной культуры, протестуют против империалистических войн и рефлексируют на тему экспансии капитализма в частную жизнь. Сцены фильма прерываются текстовыми вставками, одна из которых гласит: «Этот фильм мог бы называться “Дети Маркса и Кока-колы”». Жизнь современных айдженеров отталкивается от того послевоенного взлета экономического изобилия и стабильности. Фредрик Джеймисон отмечает, что именно после Второй мировой войны капитализм становится по-настоящему глобализованным, а массовая культура повсеместной. С тех пор прошло больше полувека, и отмеченные тенденции только усилились, обретя свое воплощение в культуре социальных сетей, гаджетах и болезненной заботе о своей частной жизни. При этом социальное и политическое измерение переживает не лучшие времена [18] . В самом деле, разве айдженеров, не стремящихся брать ответственность на себя и принимать участие в рискованных политических мероприятиях, может заинтересовать что-то подобное? На данный момент и книга Джин Твенге «Поколение I» является замечательным тому подтверждением, фокус решения проблем поколения смещен в личное пространство даже тогда, когда осознается их глобальная природа. На смену Марксу пришел iPhone, а вместо Coca-cola айдженеры выбирают Cola Zero.