– Я прыгну вниз.

Збышека я знала с момента приезда в Париж. Именно к нему муж советовал обратиться, если придет нужда, поскольку Пештик был специалистом самого высокого класса. В его студии Володя заказал фальшивые паспорта, настолько хорошие, что я с легкостью пересекала французскую, русскую и итальянскую границы. У меня в наличии было два паспорта, но теперь мне нужны были иные документы. Личина Алисы Буковской исчерпала себя. Я боялась засветиться.

– Зачем пожаловала? – недовольно спросил Збышек.

В этот день он вообще был нервным и легковозбудимым. Я подозревала, что в свободное от работы время он балуется чем-то посерьезнее травки, но вслух своих подозрений не озвучивала.

– Мне нужен паспорт, Збышек. А еще лучше – два.

– Понятно, – вздохнул он. – Как срочно?

– Немедленно.

Збышек вздохнул и направился к антикварному буфету с обшарпанными, перекосившимися дверями, загромождавшему маленькую кухню. Вытащив ящик, он сунул руку в образовавшееся углубление и достал плотный пакет, перевязанный веселенькой розовой ленточкой. Развязав ее, Збышек вывалил на стол кучу разноцветных паспортов. Перелистав их страницы, Збышек отложил часть в сторону, остальные побросал обратно.

– Есть четыре, – сказал он. – Приблизительно подходят по возрасту. Американский, французский, два русских. Французский и русские свеженькие, американский старый, с просроченной визой. Какой возьмешь?

– Беру все три, – решительно сказала я.

– Десять тысяч за каждый.

– В прошлый раз ты брал шесть.

– Инфляция, – пожал плечами Збышек. – Кризис и все такое. Берешь?

Я кивнула и вынула из сумочки деньги.

– Сколько тут? – полюбопытствовал Збышек.

– Пять тысяч. Когда будут готовы паспорта?

– Ну… завтра утром заберешь. Часов в двенадцать, раньше я не встану. И без того провожусь с ними до ночи. Иди встань к стеночке.

Я послушно встала к стене, на которой висела несвежая белая простыня. Збышек вынул фотоаппарат и сделал несколько снимков. Подключив фотоаппарат к компьютеру, он выбрал лучший снимок и отправил его на печать. Приятно зажужжав, принтер выплюнул теплый лист, на котором красовалось шесть моих фотографий.

– Завтра привезешь двадцать пять тысяч, – сказал Збышек.

– Сюда?

– Ну а куда еще? Я предпочитаю вести дела на своей территории. Оно как-то побезопаснее будет. Пива хочешь?

Я отрицательно покачала головой.

– Ну, как знаешь. Тогда завтра, часам к двенадцати. Все, топай, мне некогда.

Когда я уже стояла в дверях, Збышек хихикнул.

– Крепко, видать, тебя припекло, раз ты хапаешь сразу три паспорта.

Я не ответила и вышла. Спускаясь по ступенькам, подумала, что Анна права, и распознать жулика по глазам проще пареной репы. Вот у Збышека глаза жулика, бегающие и острые, как алмазная крошка. Ничем не лучше, чем взгляд Оливье…

Анна оказалась на редкость проницательной. Несмотря на острое чувство опасности, я не предприняла никаких мер предосторожности. Не проворочайся я почти до утра, не стала бы заезжать в небольшое кафе, чтобы выпить крепкого кофе. Войдя в зал, я сразу увидела Оливье и Людочку, забившихся в угол. Оливье жевал бутерброд, кивая головой, а Людочка, ожесточенно жестикулируя, что-то рассказывала, и я догадывалась – что.

Ни Людочка, ни Оливье не заметили меня. Я сделала шаг назад, скрывшись за дверью, и решительно направилась к машине, думая, что все мужчины – подлецы и жулики. Сев за руль, я уехала домой и там, забившись в спасительный полумрак, упала в постель. Разглядывая потолок, я мрачно гадала, чего ждать от жизни теперь.

Утром я поднялась с тяжелым сердцем. Сознание того, что со дня на день придется покинуть уютный дом, к которому я прикипела всей душой, придавливало к земле. К тому же, хотя я и старалась не покупать много вещей, по давней скопидомской привычке обросла кучей барахла, нужного и не очень, расставаться с которым было жалко. Мучила и некая неопределенность. С одной стороны, мир большой, дороги открыты, езжай куда хочешь. С другой, тяжкие думы, что снова придется искать новый дом, город и, возможно, даже страну, отбивали всяческую охоту заниматься этим. Я кляла недобрыми словами Анну, умудрившуюся так не вовремя заболеть, и проклинала Ларису, вставшую на моем пути. Как же все было не ко времени…

Лариса могла позвонить на родину. Больше всего я боялась именно этого. В Интернете про исчезновение актрисы Мержинской было сказано двумя скупыми строчками. Но это не означало, что обо мне забыли. Скорее наоборот. Пять миллионов долларов на дороге не валяются. Узнай Захаров и Глова, где я, вытрясти из меня деньги не составит особого труда, учитывая даже, что полмиллиона я растратила на уплату налогов, переезды и запутывание следов. Вот он, недостаток перестройки. Открыли границы, и народ спокойно порхает туда-сюда.