Я не видел Килан с момента аварии, но знал, что она приходила ко мне практический каждый день, об этом мне сообщал мой лечащий врач. И он же осуждал меня, ведь я сам запретил пропускать её ко мне. У меня уже давно не было никаких ограничений в пропускной системе, ко мне мог прийти любой, кто захочет. Любой, но только не она. Я не хотел, чтобы она видела меня в таком состоянии, и я не желал видеть её. Хоть и первым моим вопросом после того, как я пришёл в сознание, было: «Что с Килан?», и я действительно беспокоился о ней больше, чем о себе, но я всё же не хотел больше связывать нас. Как выяснилось, это ни к чему хорошему не приводит. Теперь она избавилась от Майкла и от меня. Она может начать новую жизнь.

Да, я оказался тем ещё трусом.

Что касается моей спортивной карьеры, то на ней так же можно поставить крест. Я уже предупредил «Тампу - Бэй», что по состоянию здоровья не смогу прибыть в их расположение. Мне хотя бы встать на ноги. Это самая главная моя цель в жизни. Но самое абсурдное — это то, что, находясь на затяжном больничном, я стал чемпионом. «Бульдоги» выиграли серию с «Ванкувером» и посвятили эту победу мне. Если бы я мог, то расплакался бы от такого трогательного и счастливого момента.

В дверь моей палаты постучали.

— Кто у нас тут идёт на поправку? — шутил Грир, просунув голову в дверь.

— Точно не я! — засмеялся я в ответ. — Ты ошибся дверью.

Он вошёл в палату и присел в кресло напротив меня.

— Как ты, друг?

Я сделал задумчивое лицо, лёжа на своей больничной кровати.

— Как подержанный автомобиль под прессом.

— Это уже лучше! — хлопнул он в свои ладоши. — В прошлый раз ты сказал, что чувствуешь себя словно дерьмо, расплющенное огромной задницей слона.

— И чем же эти понятия отличаются друг от друга?

Теперь задумался он. Грир закинул ногу на ногу и почесал свой подбородок, медленно при этом проговаривая:

— Ну как же? Железо может пригодиться кому-то, а вот насчёт дерьма я сомневаюсь.

— Грир, давай смотреть правде в глаза, — я тяжело вздохнул, отчего моментально почувствовал боль в груди. — Кому я такой могу быть нужен? Я не хочу никому досаждать.

— Ты ошибаешься! — резко встал он с кресла и присел на край моей кровати. — Ты нужен мне, своим друзьям, родителям. Даже «Тампа» тебя ждёт, не говоря уже о Килан.

Я в одно мгновение изменился в лице при упоминании её имени.

— Давай не будем об этом, — я нахмурил брови и отвёл глаза в сторону окна.

Он обошёл мою кровать и встал прямо напротив меня, преграждая собой окно.

— Зачем ты поехал в этот чёртов лес? Зачем понадобились эти запугивания? Что ты ей хотел этим доказать?

— Меня переклинило, Грир, — пытался я говорить спокойно, хотя на самом деле очень жалел и винил в этом только себя. — Ей не нужно было появляться в моём доме!

Друг злобно хмыкнул. Грир уже несколько раз пытался завести этот разговор, и каждый раз я его преждевременно обрывал. Всё, что связано с Килан, — запретная для меня тема. Может быть, поэтому я сменил номер телефона, чтобы не соблазниться этому запрету и не взять трубку, когда она будет звонить мне в очередной раз, потому что сам я никогда уже не наберу её номер. Килан звонит мне, я в этом уверен.

— Что было бы, если бы ты доехал до того места? Ты бы сказал: «Ой, извини, мои друзья не приехали и вообще я пошутил»? Она же подумала бы, что ты идиот.

— Да плевать, что бы она подумала! — рявкнул я, мечтая встать в этот момент с кровати. — На самом деле у меня были совсем другие мысли. Я хотел извиниться перед ней и как-то сгладить свою вину.

— Всё понятно, ты хотел заняться с ней сексом, — отмахнулся он, опершись на подоконник.

— Нет, дело даже не в этом. Я просто хотел, чтобы всё стало так, как прежде. Глубоко внутри себя я хотел забыть всё и предложить ей начать всё с начала.

— Но почему ты не хочешь этого сейчас?

— Ты разве не видишь, Грир? — кое-как развёл я руками. — Всё против нас. Наши отношения не перешли и двухнедельную отметку. Хотя если быть честным, я искренне верил в то, что мы с ней надолго.

Друг кивнул, переваривая мои слова, потому что раньше мы так далеко не заходили в такого рода разговоре.

— И что ты планируешь делать? Она ведь любит тебя, тут и дураку понятно.

— Ты разозлишься, если я расскажу тебе, что у меня сейчас на уме.

— Говори уже! — нетерпеливо выкрикнул он, озираясь по сторонам. — Или я выброшу твой телек к чёртовой матери.