– Что было потом? – осторожно спросил я.

– Я почувствовал вкус персика, когда решил закусить, как это делаешь ты. Пить чистоганом сорокаградусный алкоголь, знаешь ли, надолго никого не хватит, даже меня. Это не вино, и потягивать твой самогон из коньячного бокала никто не будет. Шарики за ролики зайдут после двух глотков.

– Петр Алексеевич…

– Не надо мне Петр Алексеевич, я прекрасно знаю, как меня зовут. Лучше объясни за что я, по-твоему, должен платить такие деньги и зачем мне ставить его в меню? – раздраженно перебил Назаров. – Надо же как-то объяснять людям, чем хороша эта водка, которая стоит в три раза дороже обычной водяры! Как считаешь, Максим?

– Полагаю, людям не придется ничего объяснять. В большинстве случаев те, кто ценит чилийский алкоголь, не размениваются на остальное…

Я хотел добавить, что-то еще, как Назаров вдруг положил свою ладонь сверху на мою руку.

– Ты рассказывай, Максимка, а pisco, так назывался напиток, не забывай подливать, а то негоже. От скуки лопнуть можно, – протянул он. – Может, закажем что-то еще? Как ты на это смотришь?

Я вежливо отказал. Куда там, не хотелось совсем ничего. Заказчик, как рыба, которую ты поймал голыми руками, вот-вот норовил выскользнуть и уплыть. Однако я был уверен, что не сидел бы тут, пожелай Назаров завернуть сделку. Чувствовалось, что Петр Алексеевич хотел меня продавить, чтобы я еще сбросил цену.

– Попробуйте с сыром, – предложил я.

– Хочешь, чтоб вместо персика у меня во рту появился привкус сыра? – хмыкнул Петр Алексеевич. – Нет, спасибо.

– Вы просто попробуйте, – настоял я.

– Наливай, Максим.

Потом разлил последние pisco, и бутылка оказалась пуста. Подвинул бокал Назарову и увидел на его лице одобрение. Коньячные бокалы были наполнены почти наполовину. Хотелось верить, что ситуацию удастся переломить, заказчик, наконец, подпишет многострадальный контракт, и в красивом ламинированном меню ресторана появится мой чилийский алкоголь.

Назаров вновь пропустил мимо ушей все мои призывы провести полноценную дегустацию. Разве что после последней рюмки закусил сыром. Он подозвал официанта, велел подать нам вторую бутылку «огненной воды», а сам грузно поднялся из-за стола.

– Отлучусь на секундочку, – сообщил он извиняющимся тоном.

Я полагал, что его поведет, но ничего подобного не произошло. Заказчик был ни в одном глазу. Будто не было выпитой бутылки на двоих в течение всего-то получаса. Он только покраснел, да стал еще более хмурым, чем прежде. Впрочем, Петр Алексеевич был крепким мужиком, привычным к водочке. Сказать тоже самое о себе я не мог. Голова кружилась, я чувствовал, что быстро пьянею. Уходом Назарова можно было воспользоваться, как шансом перевести дух. Я сполоснул горло прохладной минералкой, в горле защекотали газы. В зале играла расслабляющая музыка, сейчас она раздражала и мешала сосредоточиться. Я не нашел ничего лучше, чем закрыть глаза. Плавно круговыми движениями помассировал свои виски.

Сбоку послышались шаги. За свободный столик напротив нас уселся худощавый парень из тех, кого сразу замечаешь. На вид ему было немногим больше двадцати лет. Парень был одет в бейсболку, повернутую козырьком назад, легкий пиджак поверх майки с вышитым бисером черепом. Я обратил внимание на его татуировку на шее, в форме схематически изображенного импульса, как на кардиограммах. Выглядело круто. Парень мельком, как бы невзначай взглянул на меня. Упал на диван у столика. Я заметил, что молодой человек то и дело что-то бурчит себе под нос, но не придал этому значения.

– Апельсиновый фреш! – он мило улыбнулся официантке.

Затем, еще некоторое время, ерзал задницей по дивану, при этом то и дело косился куда-то в сторону.

Впрочем, я быстро потерял к нему интерес и попытался сосредоточиться. Сейчас самое время было вспомнить, какие козыри я могу вытащить из рукава, на что еще надавить, чтобы подписать столь нужный для меня контракт. Возможно, стоило рассказать Назарову, что даже в Москве не так много мест, в коктейльных картах которых присутствует напиток с Острова Пасхи? Я задумчиво мял в руках бумажную салфетку, когда над самым ухом раздалось.

– Скажете который час?

Голос прозвучал настолько неожиданно, что я вздрогнул и обернулся к говорившему. Передо мной стоял тот самый татуированный молодой человек из-за соседнего столика. Он широко улыбался, и я заметил, что его взгляд немного косит. Выглядело все это необычно. Вблизи его придурковатая кепка вкупе с яркими татуировками на руках и шее смотрелись не так привлекательно, как издалека. Я кивнул, взглянул на свои наручные часы.

– Без двадцати четыре.

Молодой человек отрывисто кивнул. Я обратил внимание, что из переднего кармана его штанов тянется провод наушников. Скорее всего, там лежал телефон. Я удивился, зачем ему понадобилось спрашивать, который сейчас час, если он мог узнать время на своем мобильнике, но разбираться не стал.

– Спасибо, – парень покосился на бутылку на нашем столе, с интересом спросил. – Все-таки попробую угадать сам, кашаса? Нет-нет-нет, – он покачал головой. – Это ром?

– Не совсем, – сухо ответил я, честно говоря, заводить разговор желания не было.

– Что тогда?

– Чилийский напиток, называется pisco.

– М-м, – задумчиво протянул мой неожиданно появившийся собеседник. – Могу посмотреть?

Я пожал плечами. Почему бы и нет. Парень взял бутылку, ловко подкинул ее, мельком скользнул взглядом по этикетке. Вряд ли он сумел бы разобрать на ней хотя бы пару слов.