Шрифт:
— Знаете, комиссар, я не обманул бы его ожиданий.
— В каком смысле вы бы не обманули?
— В смысле: я проявил бы искренность и разговорчивость.
— Стратегия «троянский конь»? — предположил Поль.
— Возможно, да, — ответил Ян, — а возможно, я выбрал бы другую стратегию. Их много придумано для подобного случая, и все такие вкусные.
— Тогда, доктор Хуберт, я расскажу о другом дознавателе с опытом работы КТ.
— КТ это контр-терроризм, не так ли, комиссар?
— Да. Такой опыт предполагает навык переговоров с террористами или посредниками террористов. Он воспринял бы вас как посредника и спросил бы о требованиях.
Выражение лица гуру стало задумчивым. Он отпил каплю бренди из рюмочки, затем прожевал кусочек груши и сообщил:
— Я не посредник, но условия очевидны из сложившейся ситуации.
— Но, — сказал Поль, — они неочевидны для дознавателя, и он попросил бы изложить.
— Возврат личной свободы к уровню 1980 года, — ответил Ян.
— Что-что?
— Я сказал четко и ясно. Признание личной свободы на уровне 1980 года.
— Но, доктор Хуберт, это ведь абсурд!
— Я так не думаю, комиссар. В любом случае, ваше и мое мнение не относятся к делу.
— Ладно, а почему именно 1980 год?
— Потому что, округляя до 10-летия, это точка максимума свободы в векторной форме.
— Гм… Что такое свобода в векторной форме?
— У свободы несколько измерений, — пояснил Ян. — Есть экономическое, политическое, сексуальное, телесное, научно-техническое, информационное измерения свободы.
— Гм… А сексуальное и телесное измерение разве не одно и то же?
— Нет. Вот пример разницы: свобода выбора сексуального партнера и свобода аборта.
Поль Тарен взял салфетку из пластикового стаканчика и вытер пот со лба.
— Ладно, доктор Хуберт, давайте будем реалистами и поищем разумный компромисс.
— Извините, комиссар, но я не посредник, и это не переговоры.
— Но, — заметил Поль, — вы объявили условие.
— Нет, я вывел условие из здравого смысла и знаний о субкультуре арго. Что касается переговоров: их не будет. Тут иной случай, чем с обычными террористами, которые продвигают какую-то религиозную идеологию, по сути — как легальные партии, хотя методы чуть более брутальные. Потому легальным политикам легко договариваться с обычными террористами. Но тут иной случай, как я уже отметил. Или органы власти признают личную свободу аргонавтов на уровне 1980-го, или нет. Все очень просто.
— Ладно… — Поль побарабанил пальцами по столику. — А что, если нет?
— Комиссар, такие вопросы относятся к вашей профессии, а не к моей.
— Так, а вы понимаете, что возможны жесткие ответные меры со стороны властей?
— Ответные меры по отношению к кому? — спросил Ян.
— К субкультуре арго, — пояснил Поль. — Например, к вашей здешней общине Сатори.
Ян Хуберт улыбнулся и покачал головой.
— Не к моей. Я всего лишь живу по соседству.
— Но некоторые авторитетные люди говорят, что вы гуру этой общины.
— Что с того? Некоторые авторитетные люди говорят, что Земля имеет форму блина.
— А что, если я приеду в общину и спрошу там?
— Приезжайте, спросите, — равнодушно ответил Ян, и после паузы добавил: — Вы пока ничего не поняли, комиссар. Вероятно, время еще не пришло.
9. Трое в арго-лодке, не считая робоцмана
14 мая, раннее утро. Адриатическое море, борт арго-лодки «Katatsumuritako»
Жаки Рюэ — стажер-эксперт по новым потенциальным террористическим технологиям спецслужбы RCR — была достаточно здравомыслящей девушкой, и потому при других обстоятельствах не оказалась бы в открытом море на лодке размером как минивэн. Но обстоятельства сложились так, что иначе было не выполнить оперативную задачу. Так стажер-эксперт напросилась третьей в экипаж этой безумной лодки, обладавшей, при экстремальной миниатюрности, еще кристадин-фюзором. Обстановка сложилась так: Юлиан Зайз, консультант по яхтенному дизайну (ЯД), с которым Жаки требовалось, по оперативной задаче, войти в контакт, уходил в море на тест-драйв этой арго-лодки. Аслауг Хоген, физик, младший научный сотрудник Центра Космических Технологий в Ноордвийке (Нидерланды) уходила с ним за компанию, и это была невероятная удача! Тезис об удаче надо пояснить. Два года назад Юлиан Зайз и Аслауг Хоген участвовали в секретном проекте по астероиду Каимитиро. В нем же участвовал бригад-генерал Рюэ, приходившийся дядей Жаки Рюэ. Благодаря этому родству Жаки сумела напроситься третьей на борт «Katatsumuritako» (где и вдвоем-то было не просторно).
Ясно, что упасть вот так на хвост романтической парочке — это жуткая бестактность. И последний час перед выходом из хорватского порта Риека стажер-эксперт RCR очень изобретательно успокаивала свою совесть рассуждениями о служебном долге. Но как только арго-лодка покинула порт, романтическая парочка, 38-летний Зайз и 32-летняя Хоген, показали, что вовсе не считают такое поведение бестактностью. Зайз передал управление роботу-боцману (сокращенно: робоцману), после чего заявил:
— Согласно протоколу тест-драйва, экипаж переходит к оценке рекреационных свойств круизной лодки. Аслауг, что тебе подсказывает интуиция на такой случай?