Шрифт:
Я просто молча смотрел на перекопанную и политую нашим потом полосу земли.
Тогда, почти семь десятилетий назад, она тоже была перекопана и полита. Перекопана пехотными лопатками и румынскими минами, и более чем обильно пропитана кровью защитников рубежа.
Тогда они ушли в свой последний сентябрь. И сейчас я видел, как они уходили. Они шли, пыля разбитыми ботинками по изуродованной воронками от румынских мин и немецких снарядов дороге, поддергивая на плече трехлинейки и поправляя сбившиеся набок пилотки и бескозырки. Им, тем, кто навеки остался здесь, не суждено было погибнуть под Севастополем, куда в октябре сорок первого эвакуировали защитников Одессы, или оставить свой автограф на закопченных стенах Рейхстага. Они и без того во стократ выполнили свой долг; выполнили еще шестьдесят восемь лет назад. И поэтому они ушли.
В знойное вечернее марево, курящееся над причерноморской степью.
В Вечность.
В память.
В нашу Память; в память всех тех, кто еще способен и хочет помнить.
Они ушли, чтобы через долгие шестьдесят восемь лет вернуться уже героями.
Навеки неизвестными Героями.
Аминь…
Одесса, 2010 год.