— Ничего, — подбадривала тетушку, — он, когда к тебе с животом снова явится, ты с него тоже как за трех коней возьми.

— Что ты, милая, — заулыбалась тетка, поправляя ушастый узел на платке, — не возьму с него ничего. Бесплатно травок отсыплю, да так, что из нужника неделю не выйдет.

— Да, не умеет Рюма вдаль глядеть, — раскладывая готовые пироги на тарелке, косила на поспевающую похлебку.

— Не умеет, — согласилась Фекла. — И еще, — она немного задумалась, — книжку с собой возьми.

— Как? Нельзя же?! — чуть не подавилась наваром из ложки от удивления.

— Нынче можно. В силах своих ты не уверена, вот по дороге поучись, найди время. Может, перестанешь трястись, что осинка на ветру.

— Спасибо, родненькая! — вся в муке, кинулась к тетушке обниматься.

— Ну-ну, чего ты?! — улыбалась Фекла. — Для дела ничего не жалко.

— Вот увидишь: вернусь, и глазом не моргнешь — снова книга дома будет.

— Ты шибко-то не торопись. Деньжат вдоволь с собой даю. Прикупи наряд или книжек, или чего тебе хочется? Столицу погляди, а то последний раз маленькой тебя в Первоград возила. И не помнишь, наверное?

— Помню, тетушка. На ярмарку, — оторвавшись от Феклы, заглянула в окно — не видать ли Яра?

Проорали последние петухи, небо заиграло яркими звездами, а Ярка так и не пришел. Сидя на ступеньке крыльца, водила босыми ногами по доскам и носом хлюпала. Откуда только слезы берутся? Обидно-то как! Обещал прийти попрощаться, а сам… Наготовила полный стол всего, что друг любит — напрасно старалась. Думала пойти к нему пирогами по щекам настучать, да передумала. Вот уеду утром, и пусть тут поскучает без меня. Как вернусь, и не подумаю первая к нему бежать. Больно надо!

— Шла бы ты спать, Васенька, — тетка вышла ко мне, завернувшись в легкую шаль. — Не пришел — и русалки с ним. Может, в Первограде свою судьбу встретишь.

— Какая судьба у меня, тетушка, кто его знает? — утирая слезы, отмахнулась я.

— Вот чую, дочка, в столице повстречаешься с тем, кто тебе суженым наречен. Сердце мне так шепчет.

Выехав на сельскую дорожку, что ведет к восточному тракту, вдохнула свежий рассветный воздух. Кобылу Рюма выделил справную — хоть тут не схитрил. Упитанная гнедая лошадь ерепениться перед новой хозяйкой не стала, дала себя оседлать и лениво цокала по дороге.

Хорошее утро разойдется. Солнце с красным покрывалом встает, росой на траве сверкает. Птицы в зелени прячутся, первые песни заводят. Позади Косиселье просыпается, а мне дорога добрая стелется. Сказка просто.

Только одно покоя не давало — как Яр мог не попрощаться? Неужели так его новость о грамоте раздосадовала? Даже разозлиться на него толком не получалось. Сразу в голову оправдания лезли. Не сердце у меня — мякиш хлебный.

Несмотря на тихий ход кобылы, сельская дорожка под грустные мысли катилась быстро. Восточный тракт заиграл на горизонте, а на нем и молодецкая фигура на коне верхом. Сощурившись, пригляделась к знакомым чертам и поддала сапогами в бока лошади. Та послушно прибавила шагу.

— А ну, милая, шибче! — не унималась я, охаживая скотину каблуками.

У дорожного камня в первых лучах летнего солнца виделся мне Ярка. Может, сердце влюбленное разум застелило, но хотелось верить, что он. Он — миленький! Да, точно он! Друг верхом на своей лошадке глядел на меня и задорно улыбался. Вмиг все обиды позабыла, душа вместе с птицами зачирикала — свиделись.

— Долго ты, Василиса Дивляновна, — Яр похлопал кобылу по шее, — мы тут с десяток кругов навернули, тебя дожидаясь.

— А куда торопиться? — я не спешила показывать сердечную радость. — Откуда мне было знать, что ты придумаешь к тракту ехать, чтобы попрощаться.

— Я с тобой собрался, — он игриво изогнул брови.

— Как со мной? А серпы?

— Так справился уже. Всю ночь не спал. Гляди, какие глаза красные от жара и усталости.

— Ты поэтому не пришел вечером, да? — стараясь полностью оправдать друга, с надеждой уставилась на него.

— Ну, конечно. Спешил работу закончить. Одну тебя в такую даль не отпущу. Волкодлак какой или разбойник на пути — дело обычное.

— Ярка! — потянула к нему руки прямо из седла, наконец, позволив себе широкую улыбку.

— Ну, будет-будет тебе, Вась, — отмахнулся Яр. — Поехали уже!

Путь в Первоград из Косиселья неблизкий. Верхом дней пять да четыре ночи. Как же здорово, что не одна, как же сердце радостью заливалось — Ярка ведь обо мне подумал, не бросил! Ко всему моему счастью прохладное утро сменилось не слишком жарким днем — то, что нужно путникам. Мы не спешили, гнали лошадей в меру, не давая им устать.