– Ну хорошо, а где сам твой дядя работает?

– На Джек-Поте.

Большинству людей – и абсолютному большинству законопослушных людей! – это название ни о чем не говорило, но тертая жизнью Кира быстренько перебрала в уме немногочисленные торговые точки пиратского астероида и охнула:

– Сара!

– Шо? – Юрист уставилась на начальницу круглыми каштановыми глазами, излучающими обожание, невинность и, как теперь Кире начало мерещиться, фамильный хищный блеск.

– Сара, твоя дядя – Айзек, самый известный в Галактике скупщик краденого?!

– Ой, ну он же его еще и продает! – резонно уточнила авшурка.

– И ты говоришь мне об этом только сейчас?!

– Таки вы не спрашивали! – справедливо возразила Сара. – А шо?

Ответить на этот простой вопрос Кира не смогла, потому что слишком много подумала. Какими бы глупыми, жадными и беспринципными ни были пираты, контрабандисты и прочее космическое жулье, все они быстро и твердо усваивали главное правило жизни (либо смерти): ни при каких обстоятельствах не пытаться обмануть Айзека, не вставать у него на пути… и уж тем более не красть у него племянниц!

Сара внимательно наблюдала за лицом начальницы, чтобы в ключевой момент – когда к Кире наконец вернется дар речи – заявить:

– Но в этом есть и большой позитив!

– Какой?! – рыкнула Кира на манер авшура – судя по реакции Сары, весьма близко к оригиналу.

– У вас феноменально здоровое сердце, не делающее себе инфаркт по таким пустякам! – сообщила юрист, уже выскакивая из кабинета, чем выиграла ключевые две секунды – глава ОЗК сперва попыталась ее дослушать, а затем уж потянулась за чем-нибудь тяжелым.

Кира несколько секунд тупо смотрела в захлопнутую дверь, потом аккуратно поставила стул на место, села на него и обхватила голову руками.

Пропавший транспортник прилетел ближе к полудню. Как Кира и предполагала, он угодил в лапы к полицейскому корвету и, по словам разъяренного капитана, лучше бы это были пираты: на тех хоть есть кому пожаловаться, а тут себе дороже выйдет. Стражи правопорядка перелопатили корабль от грузового отсека до пассажирских кают, оставив себе на память два контейнера с сублимированными фруктами и первого помощника, у которых оказалась одна и та же проблема – подлинные, но просроченные документы. У фруктов на месяц, у помощника – на неделю, и он честно собирался обновить их в ближайшем порту. Обычно копы к такой ерунде не придирались или соглашались закрыть на нее глаза, однако здесь попытка договориться обернулась еще двумя штрафами (второй – за мат в общественном месте).

Капитан потребовал приплюсовать эти убытки к стоимости доставки, и Сара энергично торговалась с ним больше часа, из чисто спортивного интереса сбив размер претензий втрое («я очень разделяю вашу любовь к наживе, но надо же делать ее застенчивее!»), а затем отфутболила измотанного оппонента в бухгалтерию, где тот узнал, что заплатить ему смогут в лучшем случае через две недели.

– Тогда я не отдам вам груз! – возмутился капитан.

– Тогда мы не включим вам гасилку, – парировал Сергей Петрович.

– Шантаж! Грабеж!

– Нет, всего лишь небольшая форс-мажорная отсрочка платежа, – услужливо помог определиться с термином главбух.

Капитан принялся закатывать рукава, но Сергей Петрович металлическим голосом объявил, что переходит в боевой режим, после чего кредитор предпочел закатать губу и ретироваться из кабинета. Вопрос груза и оплаты остался в подвешенном, вернее, запертом в корабле состоянии.

Пассажиров на транспортнике оказалось всего три: двое рослых мужчин в камуфляжной форме – человек и киборг – и здоровенная свинья цвета дикого вепря, но кучерявая, как овца, которую киборг вел на миниатюрной розовой рулетке с видом «а это наша карманная собачка, просто немножко перекормили». Сбежавшиеся к кораблю коржи сперва воодушевленно ее облаяли, а затем с визгом бросились врассыпную: свинка радостно поскакала им навстречу, беспрепятственно вытягивая тросик из рулетки. На месте остался только Чипс, который напряженно обнюхался с чужаком, нескрываемо радуясь отсутствию хвоста – иначе тот позорно прилип бы к брюху. Свиной, напротив, энергично вентилировал воздух, и знакомство кое-как состоялось. Коржи снова сомкнули круг и повели гостей к крыльцу, все больше смелея и расшаливаясь, так что в замок вошел уже не почетный эскорт, а поющий и пляшущий цыганский табор.

– Эй, придержите свое животное! – рыкнула-охнула Кира, безжалостно затянутая в эпицентр событий обвившимся вокруг колен тросиком.

– Недопустимая операция, которая с высокой вероятностью приведет к порче хозяйского имущества, – невозмутимо возразил киборг.

– Джек, ёпт! – Парень торопливо выхватил у него рулетку и принялся выпутывать главу ОЗК с той же скоростью, с которой свинья нарезала вокруг нее новые обороты. – Мотя, фу! Лежать! Извините, пожалуйста, рулетка всего на десять килограмм рассчитана, а в ней уже больше сотни! Просто нас без поводка и намордника на корабль не пускали, пришлось одолжить у знакомой хоть какие-нибудь.

– А намордник где?!

– А намордник она в первый же день съела!

Еще один веселый свиной скачок – и поводок таки лопнул, петли тросика сами опали на землю. Кира укоризненно покачала головой, переступила через них и пошла дальше. Ей предстояла важная задача по улещиванию капитана, который после ухода пассажиров забаррикадировался еще глуше, чтобы те, не дай бог, не пролезли обратно. А с этим цирком пусть Трикси разбирается!

Трикси и так уже разбиралась с цирком, а именно отчитывала Лаки за то, что драгоценные собаки опять свободно бегают по территории, где могут попасть под приземляющийся транспортник. Лаки щерился на манер загнанного в угол пса, но огрызаться ни вслух, ни по внутренней связи не отваживался. Ему нравилось смотреть, как собачья стая весело выпархивает из дверей замка, будто моль из шкафа с полуобглоданной шубой. Он не хотел, чтобы коржи поломались. Два этих пункта в его голове упорно не увязывались. Если собачки не хотят ломаться, то они в опасные места и не полезут – их же никто не заставляет, как люди киборгов! Ну вот, вернулись целыми и невредимыми, так кто был прав?!