Приятно пахло свежим хлебом и кофе. Вика грела руки о чашку с капучино и смотрела в окно. Она не могла глядеть на Алексея. Слишком странный коктейль чувств пьянил её сознание: от ненависти и злости до покорности и любви. И в отличие от вчерашних коктейлей, этот чувственный напиток ей не нравился.

— Как ты стала общаться с Виктором? — первым начал разговор Алексей.

— Так случилось, что теперь он мой начальник. Удивительно и то, что у вас должности похожи, только у него нет в названии слова «инновации».

— Точно, я слышал о покупке твоего банка, но думал, что он занимается только стратегией, а не этим проектом. Нехорошо…

— Что нехорошо?

— Мне не нравится, что вы общаетесь. Не доверяю ему. Мутный он тип.

— С чего такой вывод?

— Шестое чувство.

— О, не знала, что теперь ты у нас специалист в области паранормальных явлений. Я вот подвохов не чувствую.

— Я тебе не враг. Успокойся, — с одной стороны тепло, но с другой стороны строго сказал Алексей. — Уходи из Лям-да-Банка. Я поговорю с другом, чтобы взял тебя на работу, он председатель правления в похожем карманном банке. Ты хорошо работаешь, не стыдно просить. Сегодня же ему напишу.

— Не надо. У меня хорошая работа. И менять её я не хочу. Мне даже зарплату повысили, — с гордостью похвасталась Виктория.

Смолин оценил её взглядом и лишь покачал головой:

— Какая же ты упрямая.

— Целеустремлённая, — поправила его Пятницкая, вдруг оттаяв. Они разговаривали как семейная парочка ворчунов, и было что-то в этом для неё приятное. — Лёш, а ты зачем приехал?

— Скучал, — коротко ответил Смолин.

— О, мне нужно было появиться в обществе с другим мужиком, чтоб ты вдруг начал по мне скучать?

— Не заводись. Я готов ещё раз признаться тебе, что скучаю.

— А что Лена? — осторожно поинтересовалась Вика.

— Она сейчас спит у меня дома. Или уже не спит. Всё же одиннадцатый час.

— Странная ситуация, правда? — Виктория почувствовала, что злится.

— Вот чёрт тебя дёрнул уйти тогда! Всё в тебе хорошо, но порой ведёшь себя как истеричка.

От услышанного Пятницкая возмущённо забурлила:

— Не сваливай всю вину на меня! Ты мужик или кто? Грустил он и пил, видите ли, тогда. Когда тебе приспичило, ты неделю ходил, ошивался у моей двери и ждал, чтоб отблагодарить. А тогда ты так не делал. Не искал встречи со мной. Получается, не нужно было. Гордость важнее любви? Или любви и не было? Хватит молчать. Зачем ты приехал? Помолчать?

— Я скучаю по тебе, — словно заевшая пластинка повторил Смолин. — Нет у меня других объяснений.

— А ты найди, пожалуйста. Потому что я живой человек. Со мной так нельзя.

— Понимаю, — слишком отстранённо произнёс Алексей. — Если бы не нужно было выбирать…

— Нужно, Лёш. У нас многожёнство под запретом. Да и партия второй скрипки не для меня. Как-то прожила я без тебя два года и ещё поживу.

— Ты, конечно, не драматизируй. Мы теперь всё равно общаться будем. И над предложением моим подумай. Не нужно тебе идти в ГорБанк.

Виктория не удержалась и нервно засмеялась в полный голос.

— Господи, Смолин, ты неисправим!

— Я абсолютно серьёзно.

— Не хочу я в маленький банк. Мне выдался шанс пробиться в люди. Я стала всерьёз думать о съёмной квартире. Не жить же всю жизнь с родителями. А на зарплату рядового сотрудника в небольшом банке квартиру не снимешь и тем более не купишь.

— Ты сама хочешь купить квартиру? — не понял Смолин.

— А ты видишь очередь из мужчин, готовых мне её подарить?

У Смолина еле заметно дёрнулся глаз. Впрочем, он никак не стал комментировать слова Виктории.

— Поехали завтра обедать? Смогу заехать за тобой в два.

— Нет, Лёш. Не нужно. Пожалей меня. Ты ведь ещё не принял решение, с кем хочешь быть. А это даже более неприятно, чем знать, что ты выбрал её.

— Отвезу тебя?

— Нет, я пешком. Заодно проветрюсь по дороге.

— Соглашусь отпустить тебя пешком в обмен на обещание, что ты будешь всегда отвечать на мои звонки.

— Звонки? — не поняла Виктория.

— Да, у меня хорошие отношения со службой безопасности нашего банка, так что твой номер телефона у меня уже есть. Но это требовало времени.

— Поздравляю, — неодобрительно сказала Пятницкая. — Вот только обещать ничего не буду. Лучше поезжай к Лене, — посоветовала она и вышла из кафе.

***

Пятницкая решила идти длинным путём — не дворами, а вдоль Дмитровского шоссе в сторону выезда из города. Она физически ощущала, как согнулись её плечи под бременем тягостных мыслей об Алексее. Ей было невероятно больно находиться в подвешенном состоянии и тешить себя странной надеждой, что они ещё могут быть вместе. В то же время она не понимала, зачем ей всё это нужно.