Николас взял ее за руку и поднялся вместе с ней.

Девушка тотчас отступила, скрестив руки на груди.

— Не стоит этого делать, — она по-прежнему смотрела ему в глаза, оставаясь неподвижной. Пальцами она потерла запястье, как будто он схватил ее слишком сильно.

— Мы не встречались раньше? — спросил Николас.

Губы девушки растянулись в лукавой улыбке.

— Вы не могли бы придумать что-нибудь оригинальнее?

Николас щелкнул пальцами.

— В офисе Сэма Голдмэна. Зимой. — Он кивнул головой. — Я не могу ошибиться.

В глазах девушки сверкнул огонек при упоминании имени Сэма, они посветлели, как будто приподнялась какая-то невидимая завеса.

— Я знаю Сэма Голдмэна, — сказала она медленно. — Я делала для него кое-какую работу. — Девушка приложила к губам тонкий палец с накрашенным светлым лаком ногтем.

— Вы — Николас Линер, — сказала она, и когда он кивнул, указала в его сторону пальцем. — Он постоянно говорит о вас.

Николас улыбнулся.

— Но все-таки вы не помните нашей встречи.

Девушка пожала плечами.

— Не знаю. Иногда я так погружена в работу…

Николас рассмеялся. На какое-то мгновение она показалась ему всего лишь школьницей, он почувствовал в ней скрытую детскую непосредственность.

— В океане нашли утопленника.

— Да? Кто он?

Николас пожал плечами.

— Не имею понятия.

— Неужели вам не интересно? — спросила она беззаботно. — Должно быть, это кто-то из здешних. Здесь довольно опасное место.

— Меня это мало интересует.

На ней были короткие джинсы бирюзового цвета, простая рубашка без рукавов, которая прекрасно сочеталась с цветом глаз девушки. Талия у нее была тонкой, ноги длинными и изящными. Она двигалась, как танцовщица.

— Но кое в чем вы, по всей видимости, заинтересованы, — сказала она спокойно, — что, если мы прогуляемся вместе?

— Пойдем, — сказал Николас. — Я весьма польщен.

Юстина была рекламным оформителем, она жила в четвертом доме от пляжа и ей нравилось в летние месяцы работать вдали от города.

— Я ненавижу Нью-Йорк летом, сказала она Николасу за стойкой бара, когда они встретились на следующий день. — Знаешь, однажды я просидела все лето в кабинете без кондиционера, не выходя на улицу. Я боялась, что сойду с ума. Еду мне носили, офис был завален работой, которую я едва успевала перелопачивать. Я ужасно устала. В конце концов я не выдержала и первым же утренним рейсом вылетела в Париж. Через две недели они нашли меня и там. — Она отвела взгляд в сторону. — Тем не менее, когда я вернулась в компанию, бешеная гонка уже закончилась.

Солнце начинало опускаться. Море окрасилось в темнокрасный цвет и переливалось в лучах еще яркого солнца.

Юстина молчала, продолжая неподвижно сидеть в кресле.

— Мне очень нравится двор университета, — начал Николас, решив нарушить тягостную тишину. — Конечно, это было всего лишь в начале февраля, но я представляю, как хороши летом эти газоны с красными магнолиями и густые зеленые кроны старых дубов. Студенты — народ весьма любознательный и проявляют искренний интерес, стоит только увлечь их. Кажется, они были очень удивлены, что я добивался от них знаний в достаточно полном объеме. Другие профессора не так уж много уделяли студентам внимания, они больше интересовались собственными работами.

— Значит, тебе нравится преподавать?

— Я не задумывался над этим. — Он налил себе джину с тоником и выжал лимон в наполненный льдом стакан. — Еще мне кажется, что некоторые профессора затягивают семестр. Все это я могу заметить только потому, что они не придают мне особого значения и не принимают меня всерьез. Для них главным является публикация их собственных работ. Педагогика — лишь необходимая реальность, с которой они вынуждены сталкиваться каждый день. — Он пожал плечами. — Мне кажется, они возмущены моим назначением. Я читаю лекции наравне с ними без всякого педагогического образования.

— Так кто же ты? — Ее лицо находилось очень близко, глаза ее блестели. — У тебя азиатский тип лица, глаза и широкий подбородок выдают тебя.

— Мой отец родился в Англии, — сказал Николас. — Он был евреем и ему пришлось изменить фамилию, чтобы заниматься бизнесом, а затем пойти служить в армию. Он был полковником.

— Как его звали? Я имею в виду его подлинную фамилию.

— Не знаю. Он никогда не говорил об этом. «Николас, — сказал он мне однажды, — какое значение имеет фамилия человека? Человек, который будет говорить тебе о важности своей фамилии, обыкновенный лжец».