— Что это? — спросил Мак Клири.

— Ваши списки, — небрежно сказал капитан. Это был невысокий худощавый мужчина, чья форма была тщательно отглажена.

— Но как же атака? Вы не должны были ее начинать до моего прибытия.

— Вы нам не понадобились, — сказал капитан. — Забирайте ваши бумажки и убирайтесь отсюда. Мы сделали свою работу.

Мак Клири хотел что-то сказать, но передумал и подошел к брезенту. Через двадцать минут изучения иероглифов Мак Клири улыбнулся и кивнул капитану морских пехотинцев.

— Я составлю соответствующий рапорт в ЦРУ, — сказал он.

— Делайте, что хотите, — произнес капитан угрюмо.

Мак Клири осмотрел дом, служивший прежде штабом вьетконговцев. На его стенах не было следов пуль.

— Как вам это удалось? Вы действовали одними штыками?

Капитан снял свою каску и пригладил волосы на висках.

— И да, и нет.

— Что это значит?

— У нас есть парень. Он мастер по таким штучкам.

— Каким штучкам?

— Бесшумно убивать.

— Что?

— Он вошел в этот дом и убил всех вьетконговцев. Мы часто используем его в ночных вылазках. Он настоящий профессионал. Это гораздо проще, чем брать штаб штурмом.

— Как он это делает?

Капитан пожал плечами.

— Я не знаю. Никогда не спрашивал.

— Я думаю, он получит правительственную награду, — сказал Мак Клири.

— За что? — спросил капитан. Он выглядел удивленным.

— За эти документы и за убийство… скольких людей?

— Кажется, их было пятеро. — Капитан по-прежнему был удивлен.

— За документы и уничтожение пятерых вьетконговцев.

Капитан пожал плечами.

— Уильямс делает это все время. Не вижу ничего особенного в этот раз. Он не любит медалей. Лучшая награда — отправка домой.

Мак Клири посмотрел на капитана, думая, что тот шутит. Но он был серьезен.

— Где он? — спросил Мак Клири.

Капитан кивнул в сторону.

— Под тем деревом.

Мак Клири увидел под деревом морского пехотинца, лежавшего на земле. Он посмотрел на бывший штаб вьетконговцев, на скучного капитана и снова на человека под деревом.

— Не спускайте глаз со списков, — сказал он, медленно направляясь к дереву.

Он ткнул ногой каску морского пехотинца.

Тот заморгал и лениво открыл глаза.

— Как тебя зовут? — спросил Мак Клири.

— Меня зовут Ремо Уильямс, майор, — ответил он, поднимаясь.

— Лежи, — сказал Мак Клири. — Это ты захватил документы?

— Да, сэр. Что-нибудь не так?

— Нет. Ты думал о карьере военного?

— Нет, сэр. Мой срок заканчивается через два месяца.

— Что ты собираешься делать потом?

— Поступить на службу в полицейский департамент Неварка.

— Это достойный выбор.

— Да, сэр.

— Это Неварка в Нью-Джерси? — спросил Мак Клири.

— Да, сэр.

— Хорошей работы.

— Спасибо, сэр, сказал морской пехотинец и снова закрыл глаза.

Тогда-то Мак Клири и увидел эти закрытые веки.

Уильямс мирно спал под воздействием наркотика. Мак Клири кивнул темноволосому.

— Выключай свет.

Неожиданный мрак был более ослепляющим, чем яркий свет.

— Дорогой он, сукин сын, а? — спросил Мак Клири. — Ты проделал хорошую работу.

— Спасибо.

— Хочешь сигарету?

— Разве вы их носите с собой?

— Только ради тебя, — сказал Мак Клири.

Оба рассмеялись. Ремо Уильямс издал стон.

— Мы победили, — снова сказал темноволосый.

— Да, — согласился Мак Клири. — Он начинает чувствовать боль.

Они снова рассмеялись. Потом Мак Клири закурил, глядя на мерцающий огонек сигареты. Через несколько минут скорая свернула на Нью-Джерси Тернпайк, заполненную потоком машин. Скорая неслась сквозь ночь. Мак Клири выкурил еще пять сигарет, прежде чем водитель замедлил скорость и постучал в окошко салона.

— Да? — спросил Мак Клири.

— До Фолкрафта осталось всего несколько миль.

— О’кей, едем дальше, — сказал Мак Клири. Слишком большие шишки дожидались их прибытия в Фолкрафте.

Через полчаса скорая свернула с асфальта и ее колеса зашуршали по гравию. Машина остановилась, из кабины выскочил второй сопровождающий, быстро осмотрелся. Никого. Он подошел к огромным железным воротам в высокой кирпичной стене. На воротах висела бронзовая табличка: Фолкрафт.

А в тюрьме Гарольд Гейнс понял, что было не так во время казни. Свет не замигал, когда умер Ремо Уильямс.