Приглашённые были с семьями, поэтому дамы были, как и положено, в бальных платьях, а молодые юноши, судя по всему, сыновья, в традиционных красочных костюмах.

Пройдясь везде, где только было можно, я так и не нашёл герцога.

Примерно через полчаса после того, как в зал перестали прибывать новые люди, глашатай объявил о прибытии Его Светлости герцога Жерара Севелина.

После объявления в зал вошёл сам герцог, одетый в военный мундир, украшенный аксельбантами и множеством орденов.

Жерар двинул недолгую, довольно сухую речь о войне и о необходимости служить государству и объявил свою благодарность отличившимся, упомянув об их награждении, после чего к герцогу подбежала вереница слуг, держащих разные предметы в руках.

Дальше последовала сама процедура награждения.

Севелину слуга подавал свитки, герцог их разворачивал, называл имя награждаемого, который тут же выходил из толпы, преклоняя перед высокопоставленным аристократом колено.

Награды были разными: кому-то жаловали новые земли, кого-то назначали на новые военные должности, кому-то даровали руническое оружие или доспехи.

На этом приёме было присвоено лишь четыре титула. Двое из отличившихся были возвышены с баронетов до баронов, один с виконта до графа. Последним вызвали меня.

Когда были соблюдены все церемониальные формальности, и герцог зачитал, что я с барона возвышаюсь до графа, в зале настала тишина.

Многие из присутствующих слышали о дерзком бароне Шмидте, некоторые знали меня лично. Но все они точно знали, что я не участвую в войне, поэтому не понимали, за какие заслуги меня награждают. Также непонимание, а, скорее, недовольство, вызвало то, что я перешагнул через титул.

Когда герцог надевал на мою шею медальон, подтверждающий титул графа, и вручал верительную грамоту, в зале прозвучали жиденькие аплодисменты, скорее из страха перед герцогом, нежели в качестве моего поздравления.

После поздравлений начался банкет.

Я поймал множество косых взглядов в свою сторону, но меня они не очень волновали. Волновало меня то, что я никак не мог изыскать возможность поговорить с Севелином наедине.

Помогли так нелюбимые мной местные танцы. Когда присутствующие начали танцевать, я смог встать перед герцогом.

— А, Шмидт. — глядя прямо в глаза, заговорил со мной Севелин. — Официальная речь не позволяет, скажу сейчас то, что хотел сказать изначально. Я рад, что ты услышал мои слова, переданные тебе Лордом Арроном. Однако, я очень огорчён, что ты решился так поздно. Надеялся, что ты станешь графом до начала войны и поможешь Визалиру в нашем нелёгком деле, сражаясь в горах Корс. Направленные тобой солдаты показали хорошую выучку и дисциплину. Если бы их было больше, наши достижения могли быть лучше. Я не могу тебя обязать, но спрошу: не желаешь сейчас вступить в кампанию?

«Оно мне надо? Своих дел по горло…»

— Ваша Милость, Вы же знаете, кто я? И… откуда я? Скажем так, есть определённые нюансы, почему я не могу присоединиться, даже если пожелаю.

— Понимаю. Очередная миссия, да? Твои товарищи такие же. Они хоть и участвуют в текущих боевых действиях, но периодически пропадают с поля боя, по тем же причинам. Да и Лорд Сяо, как назло, покинул континент в связи с очередной миссией.

«Значит, мои земляки участвуют в этой войне? Ожидаемо… А этот инквизитор сейчас далеко? Это хорошо, но вот надолго ли…»

— Что же, — продолжил герцог — видимо, такова воля Светлого Бога. Сожалею, но я очень ограничен во времени, поэтому прощаюсь.

— Ваша Светлость, — поторопился обратиться я к герцогу — я хотел с Вами обсудить кое-какой щепетильный вопрос. Не найдёте ли Вы немного времени для меня?

— Не сейчас, барон. Ах, извини, граф. Времени действительно нет. Возможно, позже.

Севелин сделал несколько шагов в сторону дверей, но затем остановился и обернулся.

— Шмидт, забыл задать тебе один вопрос. Ты убил Монси и его сына?

— Да, Ваша Светлость.

— А правда, что при захвате графства, ты не убил ни одного солдата или жителя?

— Это правда, Ваша Светлость.

Жерар Севелин задумчиво потёр подбородок, пробормотав «Захватил лордство без единого убийства», и ушёл. Зато оставил после себя пару десятков удивлённо и одновременно напряжённо смотрящих на меня глаз, в лице аристократов, которые стояли неподалёку и слышали нашу с герцогом беседу.

Вечером этого же дня я узнал, что Жерар Севелин покинул столицу.