Мои опасения сбылись. Даже, более того, всё было гораздо хуже, чем подумал изначально.

В тот момент я сидел в кабинете Аббаса в его кресле, закинув ноги на стол и скрестив руки на груди, а он стоял напротив, опустив голову, как нашкодивший первоклашка.

— Аббас, как ты мог так меня подставить?!

— Но, Милорд, Вы ведь уехали. Мы не ожидали, что Вы вернётесь так скоро, кроме того, наши планы…

— Заткнись! Я спрашиваю тебя, как за эти жалкие два с небольшим месяца моего отсутствия можно было просрать такое состояние?!

Говоря Аббасу про «такое состояние», я на самом деле даже не до конца понимал, какое именно. Единственное, что я знал — в казне сейчас хранится десять тысяч золотых. По моим подсчётам это было неприемлемо мало — на порядок меньше, чем должно быть! И сейчас отчаянно хотел разобраться, куда и сколько денег потратил мой камерарий.

— Твою мать, из сводной книги учёта ни черта непонятно. Где подробные записи?

— Но, Милорд, Вы же сами приказали «не хранить макулатуру в кабинете, а сдавать в архив». Здесь только сводные отчёты за последнюю декаду, подробные журналы и остальные сводники в канцелярском архиве.

Я закрыл глаза и помассировал виски, пытаясь предотвратить подступающую головную боль — не помогло.

— Сколько тебе дать времени, чтобы через час ты стоял в этом кабинете со всеми учётными книгами за последние три месяца?

— Эм… — Аббас «завис» секунд на десять, после чего до него наконец-то дошло сказанное, и он пулей вылетел из кабинета.

Я устало плюхнулся назад в кресло, ожидая, когда мой камерарий принесёт подробные отчёты.

…

После возвращения Аббаса я просматривал все записи и требовал его объяснений по каждому пункту.

Ранее, ещё даже до проведения аукциона, мы с Аббасом обсуждали и намечали план перспективного развития моей территории. Вот только то ли от скуки, то ли от гипертрофированной исполнительности, то ли ещё чёрт пойми по каким причинам, мой камерарий начал форсировать события. Хотя, форсировать — слабо сказано. Он разогнал все планы настолько, насколько это было возможно физически.

Мы обсуждали вопрос повышения как доходности самого баронства, так и благосостояния его жителей. Это привело к идее ввода монополии лорда, меня, на торговлю продуктами питания за пределы территории. План был простой — администрация скупает свободные продукты у населения по невысокой, но вполне адекватной цене, а далее уже продаёт продукцию на соседних территориях, либо соседям на наших территориях.

Для этих нужд под управлением камерария была создана структура, которая отвечала за скупку сельхозпродукции у населения, её хранение и дальнейшую перепродажу. Для новой структуры за счёт казны началось строительство зернохранилищ и овощехранилищ, а также производство крытых телег для перевозки еды, оборудованных отсеком для льда. Пока всё строительство только начиналось, но первые силосы и амбары уже были построены, что позволило запустить процесс скупки продовольствия.

Для всего этого потребовались рабочие руки, в связи с чем Аббас провёл кампанию по всем деревням баронства, где собрал бедняков, согласившихся вступить в стройбат на стандартных условиях.

Этой инициативой был жутко недоволен Игнус, который от увеличения количества бывших нищих в его рядах пребывал в бешенстве и всячески саботировал затею камерария.

Чтобы Игнус не проедал Аббасу плешь своими ежедневными жалобами и доносами на новых подчинённых, а также прекратил сопротивление, последний от него «откупился», разрешив пополнить боевой штат армии, а также выделив деньги на покупку новой амуниции и оружия. Чтобы окончательно сгладить недовольство командира стражи, были выделены деньги на улучшение армейского полигона, а также на ремонт здания штаба армии, в результате которого кабинет Игнуса «по абсолютной случайности» станет больше и будет оснащён гораздо богаче нынешнего. Видимо, зря я давал камерарию кучу советов по решению разных проблемных ситуаций и о важности и эффективности Её Величества «Взятки».

Деньги потекли рекой… только вот в сторону «из казны», а не «в казну». Новые люди — зарплата, стройка — стройматериалы, выкуп свободного продовольствия у деревень — опять же, возьми и вынь денежку на оплату. Бородатый засранец даже не додумался поставить деревням условие о рассрочке платежей…

А на мой вопрос, на фига нужно было заниматься благоустройством города и деревень, этот недоделанный идеалист ответил: «Неправильно, чтобы столь великий человек, сам избранник богов, владел столь нищими землями!». Фанатик грёбаный…

Правда, следом Аббас добавил, что была и вторая причина: из-за задержек в поставках материалов резко расширившийся штат стройбата простаивал и нужно было их срочно чем-то занять, чтобы они не страдали ерундой и не творили беспорядки от безделья. Благоустройство, опять же, приводило к затратам на стройматериалы и прочее сопутствующее дерьмо.

На всё про всё долбанный идеалист всадил семьдесят восемь тысяч золотых. Он был искренне уверен, что поступает правильно, так как деньги от трактиров и борделей исправно поступали в казну, поэтому баронство в плачевном положении не могло оказаться, как было при Киндлоне. Кроме того, он понимал, что это не пустые траты, а инвестиции, которые начнут приносить свои плоды, хоть и не сразу.