Открыв чемодан в поисках свежей одежды, Марта вдруг решительно отодвинула привычные брюки и топ. Платье! Хотелось надеть платье! Среди обычного дорожного комплекта нашелся белый в ярких синих брызгах сарафан. Сердце чуть-чуть кольнуло. Сарафан купил Жорж. Вручил перед поездкой на Мальту, потребовал сфотографироваться в нем на фоне каких-нибудь живописных развалин, и, помнится, она действительно прислала ему снимок… Да это тоже было.

Ежегодно строптивый и желчный художник отправлял свою помощницу к теплым берегам. Когда на неделю, когда на две. Ее задачей было вдохнуть тепла и света и привезти это состояние Жоржу вместе с новыми знакомствами, впечатлениями, смешными сувенирами и тропическими ароматами. Провожая Марту коротким кивком головы, Жорж обычно желал:

– Найди себе мачо, красотка!

А она весело смеялась в ответ. Ее отпуска проходили в тишине и одиночестве, часто она засыпала в самолете, а просыпалась уже в отеле, проходя регистрацию. Местными мужчинами она брезговала, а суетливые соотечественники раздражали, так что за все долгие пятнадцать лет «службы» она позволила себе увлечься раз или два, да и то потом жалела.

Отгоняя воспоминания, Марта скользнула в сарафан, всей кожей ощущая шероховатую приятность хорошего хлопка. Шляпка на голову, темные очки, Жорж не любил жару, а ушел в разгар июля, когда в Ярославле плавится асфальт, и даже бомжи носят темные очки, напоминая слегка потрепанных терминаторов.

Девушка за стойкой улыбнулась симпатичной гостье и подсказала, что еще можно перекусить. Марта сдала ключи, попросила отнести чемодан в машину, а сама зашла в маленькое гостиничное кафе. Сок из пакета, холодная яичница, растворимый кофе, все это не сумело испортить Марте настроение, тем более, что по какому-то капризу природы ей подали совершенно восхитительное запеченное яблоко с мороженым и она ела его медленно, растягивая удовольствие и глядя в окно на чуть припыленную зелень.

Дальнейший путь прошел без приключений. Ближе к вечеру она остановилась у магазина, купила воды, печенье и сыр, а к закату, уже въезжала в город Петра, прикидывая, где бы остановиться на ночь, прежде чем явиться в магазин.

Центр кипел и шумел, по Невскому двигались нескончаемые потоки туристов, слышалась разноязыкая речь, проносились мотоциклисты, лавируя между медленно едущими машинами.

Прежде Марте случалось мотаться в Питер по делам и даже организовывать тут выставку работ Жоржа. Праздничный банкет устроили на теплоходе, ее тогда продуло, и остаток той недели помнился смутно, сквозь пелену температуры. Поразмыслив, девушка решительно повернула руль: ей нужно переночевать одну ночь, возможно, – две, а потом она снимет квартиру поближе к магазину и будет думать, чем хочет заняться дальше. А потому, – плевать на расходы и перспективы, она ставит машину на платную стоянку в центре, а потом едет в домашнюю гостиницу, расположенную неподалеку от арки Главного Штаба и всю ночь слушает шум Невы!

В сезон мест нигде не было, но Марте повезло – как раз в момент ее появления в коридоре топтался худой нескладный мужик с чемоданом. Постоялец спешил в аэропорт и сдавал ключи. Девушка моментально договорилась с хозяйкой, посидела полчасика на кухне с чашечкой крепкого кофе, пока в комнате делали уборку, а потом закрыла за собой дверь и упала на кровать. Все. Она выбралась, можно спать.

Утром ее разбудил протяжный звук, идущий из глубины здания, на миг она вскинулась, потом расслаблено закопалась в подушку: метро начало свою работу. Часа через два, неторопливо поднявшись, Марта посетила душ, надела легкую длинную юбку, модную в этом сезоне, и блузку с летящими рукавами, гладкие темные волосы собрала в привычный строгий пучок. Линзы, легкий мейк-ап, телефон, сумочка… Когда Марта вышла в кухню, чтобы выпить полагающийся к номеру кофе, ее встретила хлопочущая у плиты хозяйка:

– Доброе утро! Кофе?

– Доброе утро! Кофе!

– Не забудьте зонт, – напомнила женщина, ставя перед девушкой чашку и пару крохотных кексов на блюдце.

– Зонт? – Марат перевела взгляд за окно на безмятежное голубое небо.

– В Петербурге дождь идет с 1703 года, – без улыбки сказала хозяйка.

Марта не очень поверила, ведь солнце так ласково грело подоконник, да и не было у нее с собой зонта.

После кофе жизнь заиграла новыми красками, и молодая женщина поспешила выйти в город, намереваясь дойти до магазина пешком. Кожаная папка с документами в сумочку не поместилась, поэтому Марта оставила ее в гостинице. Она немого робела и собиралась просто познакомиться со своей собственностью. Адвокат уверил ее, что магазин работает, там есть управляющий и, в принципе, она может ничего там не менять, а только получать прибыль, которая отныне будет переводиться на ее личный счет. Так что она воспользовалась картой, предусмотрительно залитой в телефон, и, не спеша, двинулась по утренним улицам, вдыхая свежий пронзительно влажный ветер.

Идти оказалось легко, толпа просто несла ее на Дворцовую, потом – к метро, станция, переход, канал Грибоедова… Побродив по скверу перед Казанским собором, послушав скрипача на углу, Марта взглянула на часы и решила, что уже вполне можно появиться в магазине и, сверившись с картой, отправилась на Моховую.

Магазин нашелся быстро. Он располагался в цокольном этаже длинного старинного здания. Уютные зеленые «маркизы» прикрывали окна, тяжелая дверь радовала глаз начищенной бронзовой ручкой. Пока Марта рассматривала свое приобретение снаружи, вдруг пошел легкий дождь, который в минуту усилился до ливня, так что ей пришлось вбегать в магазин, надеясь, что у дверей нет ничего влагоуязвимого.

Внутри оказалось еще уютнее: знакомый запах красок, скипидара, лака, старых книг, картин и мебели. Лавка была некой смесью между магазином для художников, арт-галереей и художественным салоном. Вдоль стен стояли невысокие шкафы, забитые книгами по искусству, поверх шкафов – статуэтки, шкатулки с ручной росписью, коробки с кистями и пастами. Центральную часть магазина перегораживал прилавок, а за ним до самого потолка располагались ячейки, заполненные товаром для художников: красками, кистями, рулонами холста, бумаги и картона.